Читаем Молодость может многое полностью

Но изменения произошли и в их бригаде. Пока Кочет был в отпуске, уволилась Галина Егорова, после чего Геннадий Дьячков пересел на её место, теперь составив тесный треугольник общения с Кочетом и начальником, с которым он по цеховой привычке был на «ты». В отличие от него, Василий Гаврилович ко всем сотрудникам подчёркнуто обращался на вы, но по имени, за исключением Юрия Михайловича Глухова. А на бывшем месте Дьячкова теперь сидела весёлая, миловидная и простоватая русая девушка лет за двадцать пять — Антонина Савельева. По её внешнему виду и простой манере общаться Платон сразу вывел её за скобки своих возможных к ней сексуальных интересов, вмиг переведя её, как и Нину Комарову, в категорию лишь товарищей по работе. И те, видимо с подачи Гали Симкиной, сразу и очень уважительно стали относиться к симпатичному и представительному будущему инженеру Кочету. А к курносому моложавому очкарику Максимову они почему-то сразу отнеслись запанибратски, называя его Юриком.

В ОГТ Платон снова встретил своего товарища Валерия Попова, во время зарядки обменявшись с ним последними новостями. От него он узнал, что тот с сентября взял академический отпуск по учёбе, и его по очерёдности направляют на строительство гостиницы предприятия у станции.

Так же он сообщил, что Юрий Сарычев после окончания четвёртого курса перешёл с должности регулировщика спец, аппаратуры ОГТ на должность инженера Лаборатории № 52, располагавшейся в их же корпусе № 27, и являвшейся представительством НИИ Технологии Машиностроения, главное здание которого размещалось в Марьиной роще.

При встрече Юрий Сарачев с горечью и досадой сообщил, что Люба Оськина неожиданно перешла на работу на завод «Салют» на проспект Будённого и не оставила ему никаких телефонов для связи, не звоня и сама.

— «А она знает твой новый рабочий телефон?» — спросил Кочет.

— «Нет! Не успел дать! Зато домашний знает!».

— «Так тогда значит, она не хочет с тобой общаться! А ты и не переживай! Ушла, так ушла! Лучше расстаться раньше, чем позже! Меньше мук и терзаний! Займись лучше учёбой! Это для всех нас сейчас главное!» — как мог, успокаивал друга Платон.

— «Так-то оно так! Но тебе легко говорить! Ты у нас парень на расхват! А мне как быть? Только нашёл подходящую девушку, как она сбежала!?» — всё ещё ныл Сарычев.

— «Михалыч! Какой расхват? У меня никого нет! А кто был — тоже сбежали!» — обрадовал его Платон, сделавшись ещё и другом по несчастью.

— «Да нам сейчас надо не жён искать, а сучек, чтобы без напряжения дожить до диплома!» — поставил точку в скулении друзей Попов.

И они вечером, после мини-футбола на стадионе, на этот раз с осмелевшим Юрием Сарычевым, опять вышли на охоту за легкомысленными девушками, к концу лета возвращавшимися домой после отдыха и не осуществившихся надежд. Но, то ли их сети были дырявыми или с крупными ячейками, то ли рыба была мелковата, то ли они вообще всё ещё толком не умели ловить её, а то ли их рыбацкая артель не устраивала самих рыбок.

Поэтому они без раздумий принимали в неё других своих друзей и товарищей, причём некоторых на время. Так они приняли в неё Лазаренко и Петрова, а также его товарища — воспитанного и интеллигентного Александра Антонова, сразу увидевшего в Кочете родственную душу.

Единственное, что несколько дистанцировало истинно культурного молодого человека от инженерно-технической интеллигенции, было его умение играть на пианино. Но при гулянии по улицам Реутова они, чтобы не мешать встречным прохожим, разбирались на тройки и пары, иной раз даже непроизвольно. А шли они по улице не спеша, прогулочным шагом, давая обогнать себя спешащим девушкам, в этот момент разглядывая их и решая, стоит ли их кадрить.

— «М… мамзели! Вы к… куда?» — вдруг неожиданно и смело как-то спросил обгоняющих девиц Юрий, вызвав ироничные улыбки друзей.

— Ему наверно надоело впустую шляться по улицам?!» — шепнул Платон Валерию.

Но лучше получалось у опытного трио зубоскалов Кочета, Лазаренко, Петрова и Попова.

— «Девушки! А здесь не Рио-де-Жанейро!» — обычно начинали Попов или Лазаренко, увидев их обгоняющих девушек в белых чуть расклешенных брюках, всё больше становившихся в Реутове молодежной модой.

— «Да! Здесь не ходят в белых штанах!» — продолжал Кочет грубым голосом, уже под начинающиеся смешки девушек и товарищей.