Читаем Молодой Маркс полностью

В чем же заключается этот порок? Маркс показывает, что исходным пунктом цензурной инструкции служит «совершенно превратное и абстрактное понимание самой истины», которая рассматривается вне зависимости от характера предмета. Согласно инструкции, исследование всегда должно быть «скромным и серьезным», однако предмет вовсе не всегда бывает таковым. Чтобы найти истину, следует говорить языком самого предмета, выражать своеобразие его сущности. «Если скромность составляет характерную особенность исследования, – пишет Маркс, – то это скорее признак боязни истины, чем боязни лжи. Скромность – это средство, сковывающее каждый мой шаг вперед. Она есть предписанный свыше исследованию страх перед выводами, она – предохранительное средство против истины» (1, с. 6).

С точки зрения государства, резюмирует Маркс, «истинно то, чтó приказывает правительство… Рассудок правительства – единственный государственный разум» (1, с. 8). В конце статьи Маркс делает вывод: сущность новой цензурной инструкции, как и цензуры вообще, заключена в «высокомерном фантастическом представлении полицейского государства о его чиновниках. Ум и добрая воля общества признаются неспособными даже на самые простые вещи, зато по отношению к чиновникам даже невозможное признается возможным. Этот коренной порок проходит через все наши учреждения» (1, с. 26).

Таким образом, коренной порок цензуры состоит в ее противоположности обществу, народу. Правительство же пытается объективные недостатки самого этого института поставить в вину отдельным лицам – цензорам, чтобы, не улучшая дела по существу, создать видимость улучшения.

Анализируя сущность новой цензурной инструкции, Маркс высказывает ряд догадок о классовой природе государства и его учреждений. Так, он пишет: «Закон, карающий за образ мыслей… это – закон одной партии против другой», или: «…у прессы отнята возможность всякого контроля над чиновниками и над такими учреждениями, которые существуют как некоторый класс индивидов» (1, с. 15, 18).

Разумеется, Маркс здесь еще далек от понимания того, что в антагонистическом обществе государство действительно является «партией» одного класса, противостоящей другим классам, а пресса не может осуществлять сколько-нибудь действенный контроль над государством и, напротив, сама эффективно контролируется им. Тем не менее указанные догадки свидетельствуют о развитии взглядов Маркса в сторону революционного демократизма. Особенно очевидно это там, где Маркс приходит к выводу, что уничтожить коренной порок цензуры можно, лишь уничтожив саму цензуру: «Действительным, радикальным излечением цензуры было бы ее уничтожение, ибо негодным является само это учреждение…» (1, с. 27).

Немецкий марксист Георг Менде так охарактеризовал значение статьи Маркса: «Хотя он и не читал в Боннском университете курса логики, но отнюдь не оставил ее, и теперь прусскому правительству пришлось прослушать публичную лекцию по логике. Он применил логику к практическим вопросам политики, сделал ее отточенным оружием в политической борьбе, начав тем самым проверку философской теории практикой общественной жизни» (89, с. 43 – 44).

Цензор «Немецкого ежегодника» не пропустил эту статью, и лишь спустя год она была опубликована в сборнике «Неизданное…» (см. 117). Маркс и в зрелом возрасте гордился ею. Когда Г. Беккер попросил Маркса в 1851 г. отобрать работы для первого собрания его Сочинений, то он пожелал открыть это издание именно статьей о цензурной инструкции.

Замысел цикла статей о ландтаге

Данная статья отчетливо выявила интерес Маркса к конкретным политическим вопросам. Но потребовалось еще два месяца, чтобы интерес этот стал доминирующим и чтобы через прежние философско-теоретические замыслы пробило дорогу решение вступить на путь профессионального революционера. Свидетельством такого решения является цикл выступлений Маркса в «Рейнской газете» по актуальным проблемам политической и социальной жизни Германии. Поводом для этих выступлений послужили дебаты Рейнского ландтага.