Читаем Моя жизнь полностью

По сравнению с ним Фулбрайт занимал более либеральную позицию. Он был одним из добропорядочных демократов, которые симпатизировали президенту Джонсону и поддерживали его до тех пор, пока их не оттолкнула политика в отношении Доминиканской Республики и Вьетнама. Фулбрайт с одобрением относился к прогрессивному налогообложению, социальным программам, направленным на борьбу с бедностью и неравенством, к федеральной поддержке образования и расширению финансового участия США в международных институтах, занимающихся помощью бедным странам. В 1946 году Фулбрайт стал автором законопроекта, положившего начало программе стипендий, которая предусматривала международный обмен в области образования и обеспечила финансирование учебы сотен тысяч студентов из США и шестидесяти других стран. Он считал, что политику делают идеи.

Что касается гражданских прав, то Фулбрайт никогда не тратил много времени на отстаивание позиции, занятой им при голосовании. Он просто говорил, что должен принимать сторону большинства своих избирателей по таким вопросам, как, например, гражданские права, потому что в этой сфере они разбираются не хуже него, то есть в обтекаемой форме выражал нежелание проигрывать на следующих выборах. Фулбрайт подписал «Южный манифест» после того, как его удалось немного смягчить, и не принимал участие в голосовании по гражданским правам до 1970 года, когда он опять сыграл решающую роль в поражении противника равных гражданских прав Дж. Харролда Карсвелла, предложенного президентом Никсоном на пост судьи в Верховном суде.

Несмотря на позицию, занятую им при обсуждении вопроса о гражданских правах, Фулбрайта нельзя было назвать бесхарактерным. Он совершенно не выносил лицемерных демагогов, пытавшихся представить себя патриотами. В свое время сенатор от штата Висконсин Джо Маккарти, терроризировавший невинных людей беспочвенными обвинениями в связях с коммунистами, заставил замолчать большинство политиков, даже тех, которые не хотели плясать под его дудку. Один лишь Фулбрайт осмелился проголосовать против выделения дополнительных средств возглавляемому Маккарти специальному подкомитету по расследованиям. Он также был одним из авторов резолюции с объявлением Маккарти порицания, которую утвердили лишь после того, как Джозеф Уэлч ославил сенатора на всю страну как мошенника. Маккарти сошел со сцены слишком быстро — он вполне пришелся бы по вкусу той публике, которая захватила Конгресс в 1995 году. Но в начале 50-х, в период антикоммунистической истерии, Маккарти был тяжеловесом, эдакой девятисотфунтовой гориллой. Фулбрайт выступил против него раньше своих коллег.

Фулбрайт не спасовал также и перед противоречивостью внешней политики — в этой области, в отличие от сферы гражданских прав, он разбирался лучше своих избирателей. Его решение было простым: делать то, что считал правильным, и надеяться на понимание избирателей. Фулбрайт предпочитал многостороннее сотрудничество, а не односторонние действия; диалог с Советским Союзом и странами Варшавского договора, а не изоляционистскую политику; щедрую помощь иностранным государствам, а не военное вмешательство; распространение американских ценностей путем демонстрации примера и идей, а не силой оружия.

Еще одна причина, по которой мне нравился Фулбрайт, заключалась в том, что он интересовался многими вещами за пределами политики. Он считал, что она должна предоставлять людям возможности для развития своих способностей и наслаждения каждым мгновением жизни. Мысль о том, что власть сама по себе может быть конечной целью, а не средством обеспечения безопасности и условий счастливой жизни, казалась ему нелепой и обреченной на провал. Фулбрайт любил проводить время в кругу семьи и друзей, он брал отпуск дважды в год, чтобы отдохнуть и «подзарядить аккумулятор». Ему нравилось охотиться на уток, он обожал гольф и выигрывал даже в семьдесят восемь лет. А еще он любил поговорить и обладал необычным элегантным акцентом. В хорошем расположении духа Фулбрайт бывал красноречивым и убедительным, когда же спешил или сердился — нарочито добавлял в свою речь нотки, которые создавали атмосферу бесцеремонности и нетерпимости.

В августе 1964 года Фулбрайт поддержал так называемую «Тонкинскую резолюцию», наделявшую президента Джонсона правом принимать любые меры в ответ на явное нападение на американские суда в Тонкинском заливе, однако к лету 1966 года американская политика во Вьетнаме стала, на его взгляд, неправильной, обреченной на провал и чреватой дальнейшими ошибками, то есть такой, которая в случае продолжения могла привести к катастрофическим последствиям для США и всего мира. В 1966 году он обнародовал свои критические взгляды на Вьетнам и американскую внешнюю политику в нашумевшей книге «Самонадеянность силы» (The Arrogance of Power). Несколькими месяцами позже, когда я поступил на работу в аппарат его комитета, он подарил мне ее вместе со своим автографом.