Так мы снабжались табачком и в других местах, куда нас загоняли каратели. Были, конечно, и срывы, когда французы опережали нас. Тогда мы пользовались трофейным табаком убитых или плененных немцев.

В начале нашей партизанской деятельности нам было тяжело с одеждой и обувью. Ходили мы тогда только пешком. Не по дорогам, а как птицы летают, по полям, садам и огородам и постоянно рвали одежду о проволоку. Рвали беспощадно, так что мы с Валерием, передвигаясь больше всех остальных, ходили в лохмотьях. Но постепенно все наладилось. Алиса купила нам в Гре выходные костюмы, белье верхнее и нижнее, спецовки. Костюмы, рубашки и галстуки висели у нас в лагере. А ходили мы в них только на свидания. Наша рабочая одежда – спецовки – рвалась меньше: мы осмелели и уже ходили дорогами, но только по ночам. Мылись в многочисленных ручейках и речушках, а вот, кто у нас был парикмахером, стриг нас, я уже не припомню.

Получив первоначальный фонд вооружения, о котором я уже упоминал, в дальнейшем мы вооружались самостоятельно – великолепным немецким трофейным стрелковым оружием и гранатами.

42

Редко когда мы бывали все вместе. Обычно кто-нибудь отсутствовал, был на боевой операции или в разведке. Но случались дни, когда все были в сборе.

Спали одетые, без обуви, оружие под головами, ночью – двое часовых.

Раньше всех вставал повар Пента, который пришел в отряд из батраков. Было ему лет пятьдесят, роста невысокого. Для боевой деятельности не годился – боялся и терялся. За работу повара взялся с энтузиазмом и кухарил хорошо. С утра готовил мясо, резал лук, варил картошку. Потом будил меня и на ломаном русском предлагал: «Господин начальник, всё готово, можете пробовать» (слово «товарищ» он не употреблял). Я вставал, умывался, пробовал. Не попробовать было нельзя – Пента обижался. Если было масло и сыр, то их доставали из родника и клали на «столовый» брезент.

После пробы я объявлял побудку, все умывались и каждый со стаканом или кружкой подходил к пеньку, на котором стояла бутыль со спиртом. Я был «царём водки». Выпив граммов 200 спирта, закусывали, затем пили «чай» – кипяток с чем-нибудь сладким.

Три раза в день мы прикладывались к бутыли, но пьяных никогда не было. Разрешалось пить сколько влезет после боевой операции, чтобы снять нервную нагрузку. Случай нарушения спиртовой дисциплины был всего один. В тот день, когда это произошло, мы с Валерием отсутствовали в лагере по каким-то делам. Это было во второй половине июля, после высадки союзников. У нас уже трудился второй повар – престарелый эмигрант Владимир, из дворян. В повара он был определен по тем же признакам, что и Пента, но, в отличие от последнего, который не пил, Владимир любил выпить. Вот этот украинский граф Владимир и соблазнил ребят на выпивку. Когда мы с Валерием пришли, почти все были во хмелю. Валерий, который тогда почти не выпивал, поступил очень «жестоко» – опрокинул бутыль и вылил всю водку. А в бутыли ее было литров 30.

Пока булькал спирт из бутыли, выпивохи, как завороженные, глядели на уходящую в землю «огненную жидкость». Я стоял позади Валерия, жалел водку и мысленно материл его – зачем озлоблять людей? На всякий случай я держал автомат в руке – вдруг кто-нибудь спьяну сорвётся и мало ли что может произойти. Противоречить Валерию или уговаривать его не выливать спирт я не мог – авторитет командира надо было держать на высоте. В те дни Валерий был на высоте – воспоминания о казни бандитов были свежи и трансформировались в страх перед командиром. К тому же Валерий был храбр – а в партизанщине это ценится и создаёт командиру заслуженный авторитет.

После такой жестокой экзекуции над водкой Валерий, пообещав судить и расстреливать зачинщиков, приказал всем разойтись. Во время расправы над водкой граф Владимир спал в палатке безмятежным сном праведника.

Больше таких коллективных выпивок не было, только Владимир втихую прикладывался к бутылке и всегда был под хмельком.

Другое дело – снять стресс после боя. К месту здесь рассказать о Николае-2, родом из Коми, по национальности он был зырянин. От роду 22–25 лет, низкого роста, худощавый. Он вместе с Костей-ленинградцем струсил во время обстрела машины на дороге Комбфонтен-Пор-сюр-Сон. В дальнейшем такого с ним не случалось.