Читаем Моя плоть сладка полностью

– Нет? – Селеста остановилась, немного ошеломленная, затем засмеялась. – А, я понимаю. Начинаю понимать, Вы один из старых поклонников Элеаны и приехали в Блу-Монд в надежде помешать ее браку. Я очень огорчена за вас, поверьте, мистер Коннорс. – Селеста ласково потрепала его по щеке. – Но любовь – это что-то трагическое. А девушка должна выйти замуж как можно удачнее. Я счастлива, что состоится этот брак. Лаутенбах – отличный муж для Элеаны. Она будет обеспечена на всю жизнь.

«Да-а, – подумал Коннорс. – И лошадьми тоже по самое горло».

Он поднял голову, увидев, как Элеана спускается по лестнице в купальном костюме и белом шелковом халатике, развевающемся у нее за спиной. Провокационная улыбка заиграла на ее губах, когда она обратилась к Коннорсу.

– Итак, решено? Вы не поедете с нами, Эд?

– Решено, – ответил Коннорс.

Лаутенбах следовал за Элеаной по пятам. Что бы ни говорили его юристы, Элеане нетрудно будет выйти за него замуж. Глаза его буквально выскакивали из орбит всякий раз, когда он смотрел на нее.

Селеста взяла свою сумочку.

– Если вы готовы…

Коннорс уселся на заднем сиденье машины вместе с Селестой.

Ветра больше не было, и занавески не колыхались в открытом окне коттеджа. Все застыло в неподвижности под солнцем. Даже цветы казались уснувшими. Коннорс помог Селесте выйти из машины, все время бросая взгляды на раскрытое окно.

Элеана поцеловала мать.

– Желаю тебе хорошо провести время, дорогая!

– Да, конечно, я постараюсь, – заверила ее Селеста.

Она вытащила из-под коврика ключ, вошла в коттедж, и вскоре все окна снова открылись.

Лаутенбах развернул машину.

– Ваша мать – очаровательная женщина, Элеана. После того что рассказал мне ваш дядя, я понял, что она сохраняет этот коттедж в память о вашем отце. Он давно, умер?

– Двадцать лет назад, – ответила Элеана.

– О, как это трогательно!

Они молчали до самого въезда в Блу-Монд. Весьма довольный тем, что Коннорс не собирается их сопровождать, Лаутенбах стал с ним любезнее.

– Куда вас завезти, мистер Коннорс?

– Безразлично куда, – ответил Коннорс.

– У вас очень интересная профессия, – продолжал Лаутенбах, бросая на Эда взгляд через плечо. – Мне часто хотелось начать писать. В моей жизни было немало интересных случаев, и я верю, что если бы захотел, то написал бы замечательную книгу.

Он остановил машину перед магазином скобяных изделий и подождал, пока Коннорс выйдет. Коннорсу было жарко, его измучила вся эта суета, а покровительственный тон Лаутенбаха действовал ему на нервы. Он был сыт Алланом. Вылезая из машины, он ответил:

– Со своей стороны, я вижу два препятствия для вас в написании книги.

Лаутенбах попался в ловушку.

– Какие?

– Лошади не умеют читать, – ответил Коннорс, – и, кроме того, вам бы пришлось писать под дверьми кабинетов.

– Эд! – воскликнула Элеана.

Машина должна была повернуть налево, но Лаутенбах вышел из машины и выпрямился на тротуаре перед Коннорсом. Его бледное лицо покрылось красными пятнами.

– Один момент, мистер Коннорс. Мне не нравится ваше замечание. Вы мне несимпатичны, больше того, я просто ненавижу вас. И я очень хотел бы знать, что вы здесь делаете. Элеана сказала мне, что не приглашала вас. Уверен, что я вас тоже не приглашал. Что же вы делаете здесь, в Блу-Монде?

– Эд, – снова крикнула Элеана, и в голосе ее прозвучала мольба.

Коннорс ударил кулаком левой руки по своей правой ладони. В нескольких дюймах от него соблазнительно выставлялся подбородок врага. Но драка с Лаутенбахом ничего не решала. Тот был вправе задавать эти вопросы.

– Скажем, что это касается моих дел, – ответил Коннорс. – А почему бы и нет?

Лаутенбах не был подлецом.

– Я спросил это у вас на тот случай, если бы вы захотели лично поговорить со мной.

Небольшая кучка зевак уже собралась около них. А они стояли тут, лаясь, как два пса, из-за женщины, да еще в такую жару.

– Ладно, Лаутенбах, – проговорил Коннорс. – Своей мужественностью вы производите на Элеану огромное впечатление. Поезжайте и примите ванну.

Он обошел машину, пересек улицу и вошел в банк. Секретарша Хайса встретила его очень любезно.

– Нет, я не видела мистера Хайса с той минуты, как он вышел отсюда сегодня утром с мисс Хайс и с вами. Ничем не могу помочь вам, мистер Коннорс.

– Тем хуже, я ведь пришел наудачу, – ответил Коннорс.

Дымок от сигареты, который он ясно видел, был совершенно реален, и Эд почувствовал облегчение, не застав Хайса. Он еще не решил, будет ли благоразумно доверится ему. Он многое бы дал, чтобы только узнать, что ему делать.

Дымок не был продуктом его воображения. Если Селеста прятала мужчину в коттедже, логично предположить, что мужчина этот – ее муж, которого она ждала двадцать лет. Но что же делать?

Утром, когда он оставил машину перед отелем, он поднял в ней стекла и запер дверцы. Машина все время стояла на солнце. Теперь руль жег руки, а в салоне стояла невыносимая жара. Коннорс опустил стекла и прошел пешком до бара, в котором утром угощал Элеану джином.