Читаем Мой Милош полностью

Простите, достопочтенные богословы, за тон, не подобающийфиолетовым вашим тогам.Я мечусь и ворочаюсь на ложе моего стиля,ища, чтобы вышло удобно, не слишкомнабожно, не слишком по-мирски.Должна найтись середина, между абстракциейи впадением в детство, чтобы говоритьвсерьез о том, что и вправду серьезно.Католические догмы как будто на вершоквысоковаты, мы тянемся на мысках, и тогда на одинмиг нам кажется: видим.Но тайна Пресвятой Троицы, тайна первородногогреха и тайна искупленияброней покрыты против разума,Который тщетно стремится узнать историюБога до сотворения мира и когдав Его Царствии вышел раскол на добро и зло.И что из этого могут понять одетые в белое девочки,идущие к первому причастию?Хотя и седым богословам это слегка чересчур,и они закрывают книги, ссылаясьна недостаточность человеческого языка.Но этой причины недостаточно, чтобыщебетать о сладком Младенце Исусе на мягком сене.

5. Бремя

Этот Мицкевич, чего им заниматься, когда он и так удобен.Превращен в реквизит патриотизма в поучение молодежи.В консервную банку – откроешь: мигает кадрами мультикапро стародавних поляков.И католичество – не лучше ль оставить в покое?Чтоб сохранился ритуал окропленья святою водицейи празднованья святок и проводов покойниковна почитаемые кладбища.Всегда найдутся такие, что будут его трактоватьсерьезно, то есть политически.Никогда я, однако, не мерялся силами с теми врагамиПросвещения, что слышат, как дьяволговорит языком либерализма и терпимости ко всем иноверцам.Увы, ко мне относилась американская поговорка,порожденная недобрыми чувствами:«Раз католик, навсегда католик».

6. Тщетно

Боги или всемогущи, но, судя по миру, который

сотворили, не благи, или благи, но мир ускользнул

у них из рук, значит – не всемогущи.

Школа Эпикура
Перейти на страницу:

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза