Читаем Мой Милош полностью

Не по легкомыслию, почтенные богословы,занимался я тайным знанием многих столетий —но по боли сердечной, глядя на ужасы мира.Если Бог всемогущ, Он может это позволить,только если предположить, что Он не благ.Откуда границы его могущества, почему таков,а не иной порядок сотворения – пытались ответитьгерметики, каббалисты, алхимики, рыцари Розы и Креста.Лишь сегодня теории астрофизиков подтвердили быих предчувствия, что пространство и времяотнюдь не вечны, но имели свое началоВ одной невообразимой вспышке, от которой пошлиисчисляться минуты, часы и веки веков.А они занимались тем, что случилось в лоне Божестваперед этой вспышкой, или как появились Да и Нет, добро и зло.Якоб Бёме верил, что зримый мир возникиз катастрофы, как акт милосердия Бога,желавшего упредить расширение чистого зла.Когда мы жалуемся, что земля – прихожая ада,то вообразим: могла бы она быть настоящим адом,без единого проблеска красоты и добра.

10. Мы читали в катехизисе

Мы читали в катехизисе о восстании ангелов —что предполагало бы некие деяния в пред-мире,прежде чем зримый космос был сотворен,только так мы умеем мыслить, в категориях «перед» и «после».Даже если б в пред-мире жили целые полчищаневидимых ангелов, только один из них,проявляя свободную волю, взбунтовалсяи стал предводителем мятежа.Точно неизвестно, был ли он первым и самым совершеннымиз призванных к жизни существили же темной стороной Самого Божества,которую Якоб Бёме называл Гневом Божиим.Так или иначе, ангел прекрасный и сильный обратился противнепостижимого Единства, ибо сказал «Я»,а значит, отделился.Люцифер, носитель темного света, называемый он же врагом,сатаной, в Книге Иова он государственный обвинительв хозяйстве Творца.Нету хуже изъяна в деле рук Бога, Который сказал «Да»,чем смерть, то есть «Нет», тень от волиотдельного существования.Этот бунт – демонстрация собственного «Я» и называется похотью,concuspiscientia, а потом его повторили на земленаши прародители. Древо познаниядобра и зла могло бы, как это открыли Адам и Ева,называться древом смерти.Грех мира мог быть изглажен лишь новым Адамом,чья война с князем мира сегоесть война против смерти.

11. По мнению Мицкевича

По мнению Мицкевича и Якоба Бёме, Адам был таким,как Адам Кадмон из каббалы, космическим человекомв лоне Божества.Он явился посреди сотворенной Природы, но ангельский,одаренный незримым телом.Его искушали силы природы, взывая к нему(как продиктовал Мицкевич Арману Леви):
Перейти на страницу:

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза