Читаем Мой Милош полностью

Лекция VХристос воскрес из мертвых. Всякий, кто в это верит,Не должен вести себя так, как ведем себя мы,Растерявши верх и низ, право и лево, небеса и бездны,Но пытаясь как-то пробраться, в автомобилях, в ложах,Мужчины хватаясь за женщин, женщины за мужчин,Проваливаясь, подымаясь, заваривая чай,Намазывая хлеб, ибо снова день.И снова год. Возвращается время подарков.Елки в огнях, гирлянды, музыкальность,Нам, пресвитерианам, католикам, лютеранам,Сладко петь на церковной скамье с другими,Благодарить за то, что мы по-прежнему вместе,За дар вторить Слову, ныне и во веки веков.Мы радуемся, что нас миновало несчастьеСтран, о которых читаем, где несвободныеПоклоняются идолу-государству, с его именем на устахЖивут и умирают, не зная, что несвободны.Как бы оно там ни было, с нами повсюду Книга,А в ней чудесные знаки, советы и наказы,Негигиеничные, правда, и противоречат рассудку,Но и то хорошо, что есть они – на немой земле.Это как будто костер греет нас в пещере,Когда снаружи стоят огни холодные звезд.Молчат богословы. А философыНе осмелятся даже спросить: «Что есть истина?»И так, после великих войн, в нерешимости,Почти что по доброй воле, но не совсем,Трудимся с надеждой. А теперь пускай каждыйИсповедует себе. «Воскрес?» – «Не знаю, воскрес ли».Лекция VIБезграничная история продолжалась в то мгновение,Когда Он преломил хлеб и выпил вино.Люди рождались, жаждали, умирали.Такие толпы, Господи помилуй! Как это возможно,Что все хотели жить, а нет их?Воспитательница ведет цепочку дошколятПо мраморным залам музея.Усаживает послушных мальчиков и девочекНа паркет перед большой картиной.Объясняет, говорит: шишак, меч, боги,Гора, облака, орел, молния.Она умеет, а они видят в первый раз.Ее непрочное горло, ее женские органы,Цветное платье, кремы и украшенияОбъяты прощением. А что не объятоПрощением? Неведенье, беззаботность невинныхВопияли бы о мести, взывали к приговору,Если бы я был судьей. Не буду, не есмь.В славе обновляется бедное мгновенье земли.В одновременности, здесь, теперь и во все дниХлеб обращается в плоть, вино в кровь.А то, что невозможно и непереносимо,Становится снова принятым, опознанным.Наверное, утешаю вас. Утешаю и себя.Не слишком утешен. Деревья-канделябрыНесут зеленые свечи. И магнолии цветут.Это тоже действительность. Гулкий шум затихает.Память замыкает свои темные воды.А те, как за стеклом, смотрят, молчат.

(Из книги «Хроники», 1987)

Богословский трактат

1. Такого трактата

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза