Читаем Мои были (СИ) полностью

Я вышел из воды на берег, разложил костёр и обсушился. Топор, нож и спички я всегда предусмотрительно имел при себе, едущий или идущий в дальнюю дорогу с ранних пор, как только начал работать и заниматься нужными делами. Затем нарубил еловых веток, сделал из них постель на земле, улёгся и заснул до утра. С рассветом караван подошёл к месту, где был завал из брёвен, воочию констатировали отсутствие такового и пошли искать мою спящую персону. Я проснулся от их тревожных криков, оделся, затушил остатки костра, и на лодке догнал ушедший караван.

Мы идём дальше вниз по реке, стаскиваем оставшиеся брёвна, выносим их из лугов и отмелей и выталкиваем их на фарватер реки. Иногда застрявшие и оставшиеся лесины имеют большой - до 1,5 и более кубометров объём и вес до одной тонны. Тяжёлые штуки. Собираемся большой толпой и с большим усилием тащим и стаскиваем такие брёвна. Такую тяжёлую и иногда непосильную работу можно было облегчить и ускорить с помощью деревянных катков, которые можно изготовить быстро и иметь их при себе в качестве подсобных приспособлений. Но такими делами никто не занимался да и не считали нужным это делать. А работать приходилось иногда с помощью исходящего пара и газов из тела человека.

В реке много топляков, у которых резкая конусность. При заготовке леса их выпиливали из вершинных частей деревьев, и предназначены они были для крепления рудничных забоев. Они так и назывались - рудничная стойка. Резкая их конусность - до 24 сантиметров в нижнем отрубе и 6 сантиметров в верхнем отрубе, древесина тут полностью заболонная и которая напитывалась полностью водой, а потому этот тонкий конец тонул и топляки медленно ползли по реке. Мы их оставляли, и их могли использовать местные жители для ремонта и содержания своих хозяйств или на дрова. Хотя это считалось мелким хищением и нарушением действовавших в то время законов. Это был практически погибающий материал, но его запрещали брать даже за оплату. Как собака на сене: "Сама не ем и тебе не дам".

89.оплошность.

Я работаю заведующим хозяйством сплавного участка в посёлке Перерва, расположенного на высоком берегу реки Камы. Живу в общежитии - бараке вместе с рабочими - сплавщиками, плотниками, разнорабочими. У меня нет пока своего жилья, и ни кола, ни двора. На судьбу жаловаться не приходится, так как вижу, что все жители посёлка живут не в изысканных хоромах, а в допотопных бараках и в казённых стандартных домах, которыё надо постоянно проверять, следить за их техническим состоянием, ремонтировать, то есть поддерживать в нормальном рабочем состоянием их. В рабочие дни я занимался делами участка, такими как подготовка всех средств для проведения основных работ - лесозаготовки и сплава леса по реке. Все работы надо было оформлять документально, а именно выдавать наряд-задания на выполнение хозяйственных работ и результаты выполнения их, оформлять документы о движении материальных ценностей и их приёма и расходования, а также документы о содержании в рабочем состояниии ремонте инструмента, припособлений, такелажа и транспортных средств - телег, саней, дровен, волокуш, лодок, завозней и документы о содержании лошадей в добром здравии и их использовании на работе. Я отражал все такие работы в документах письменно и занимался этими делами в конторе сплавучастка, но не всегда успевал оформлять все выполненные дела в течение рабочего дня, и дорабатывал документы в бараке, в вечернее время, иногда допоздна в бараке, где у меня был рабочий стол и достаточное освещение. Некоторое неудобство представляли возвращавшиеся в барак с основной работы люди, когда происходили возня, толчея, громкие разговоры, а то и ссоры.

Нашлись в посёлке "добрые люди" Волокитины - мать и сын и подошли ко мне и с удивлением вопросили меня о том, что как это завхоз - руководитель может жить в бараке вместе с рабочими. "Что же ты тут живёшь в барачном общежитии. И ведь тут неудобно и даже нельзя работать с документацией и как это можно?! Они проживали в казённом стандартном деревянном доме и было вроде бы достаточно места в комнате, и они предложили мне переехать к ним на постой жить, хотя рабочий стол для моей работы оказалось поставить некуда, а только достаточно было для установки металлической узкой койки. Я согласился и со своей дурацкой башкой поселился у них в комнате. Койку и постельную принадлежность взял у себя на складе и установил их у окна. Но не знал действительной причины приглашения меня жить к ним. Мне думалось, что нет никакй подоплёки в этом и все действия хозяев искренни.

Утром я уходил на работу рано заниматься делами, которых было невпроворот - достаточно много, а вечером поздно возвращался и в комнате проводил только ночное время, когда надо было отдыхать. Обрабатывать документы в таких стеснённых условиях было невозможно. А в бараке было свободней, и какие-то работы с документами можно было проводить.