Читаем Мои были (СИ) полностью

Настала поздняя осень, а потом и заморозки. Работники сплавучастка в посёлке Усть-Порыш заканчивали свои работы на реках Кама и Порыш по вылавливанию топляков с помощью приданного катера "Костромич". Это была работоспособная речная машина с относительно сильным дизельным и безотказным двигателем.

На реке появились ледяные закраины у берегов, и по реке пошла шуга - снежно╛ледяная масса отдельными кусками и участками. Работы ещё продолжались, но все понимали то, что нашу речную машину - катер надо в спешном порядке отвести на место зимней стоянки, расположенной в центре района - селе Лойно, на расстоянии свыше двухсот километров от нашего посёлка Усть-Порыш вверх по течению реки Камы. Время торопило, мы собрались и вечером отправились в дальний для нас путь, но не знали, чем этот путь закончится.

Моторист, который должен был работать в машинном отделении катера, до отправления успел нажраться спиртного до невменяемого состояния, и неспособен был заниматься какими-либо делами, упал около работающего двигателя и спал мертвецким сном. Я же ехал по своим служебным делам, сидел в каюте с такими же пассажирами, и никто из нас не вникал и не вмешивался в служебные дела между нашим капитаном катера и его подчинённым мотористом.

Ко мне подошёл капитан катера и попросил поработать в машинном отделении вместо упавшего неработоспособного моториста. Но я не знал этой работы, был полным дилетантом, а идти по реке надо,и надо быть кому-то рядом с двигателем и, в случае необходимости хотя бы что-то делать или сказать какое-то слово. Капитан Сергей Иванович как мог проинструктировал и просветил мою голову о том, что и как делать и как поступать при незнакомых ситуациях, особенно в таких, когда катер может напороться на сгусток замерзшей шуги и даже остановиться, и когда нужно сбавлять обороты двигателя, или наоборот, включать его на полную мощность при движении по чистой воде. Он об этом сообщал по внутренней связи, включая разное количество прерывистых длинных или коротких звонков. Сначала я понимал значения всех поступающих звонков - команд, а потом, с течением времени стал забывать и понимать подаваемые команды. Времени не было для того, чтобы ещё раз просвещать мою голову. И я решил действовать самостоятельно, невзирая на сыпавшиеся сверху из капитанской рубки звонки. Пусть будет, что будет. Главное у нас то, чтобы дойти до места назначения. Открыл задние люки на корме катера и стал наблюдать за шугой и ледоходом. Если движение катера замедлялось через плотную шугу, что я видел наяву, то стремился сбавить обороты двигателя, и через какое-то время мы оказывались в более или менее чистой воде, я переводил рычаг на быстрое вращение ротора двигателя и движущего винта. Иногда приходилось останавливать двигатель и катер, и давать обратный ход, чтобы освободиться от наплывающих плотной шуги и замёрзших льдин и, после освобождения ,давать полный ход катеру. Так за время нашего хода повторялось несколько раз. Безусловно, Сергей Иванович понял, что со мной, дилетантом иметь дело и разговаривать о чём-либо в данное время бесполезно и перестал подавать какие-либо сигналы и мог проклинать меня за самоуправство, но надо было идти вперёд, а это было главное. Я дилетантски насиловал двигатель как мог, а он послушно крутился и работал, выполняя мои дурацкие или недурацкие команды. Двигателю нужно было только то, чтобы к нему бесперебойно поступало гоючее, о чём приходилось внимательно следить и, в случае необходимости, добавлять его.

За ночь мы с трудом и с коллизиями довели наше судёнышко до места назначения. Утром лёд на реке Каме замёрз и встал.

П.Усть-Порыш. Р.Кама. С.Лойно. 1960г.

87. НА РЕКЕ

Проходя мимо райцентра Бисерово, мы попросили у местных жителей молока. Можно было заплатить за него своими средствами, которые у нас имелись, но у нас нашёлся делец, который написал расписку в получении молока, и что эту расписку можно будет предъявить идущему вслед за нами руководству, которое рассчитается за молоко. Жители обмануты и остались на бобах.

На берегу реки сплавщик Кудашев увидал змею, испугался и безумным от страха голосом завопил: "Змей, змей!". Я подошёл, посмотрел на змею - обыкновенную гадюку, взял её за хвост, поднял, встряхнул для того, чтобы она не поднимала головы и висящую, безопасную, показал ему. Он отскочил, как ужаленный. Я положил змею на землю, и она уползла.