Читаем Мои были (СИ) полностью

Мы приехали в воинскую часть ╧ 01106, расположенную в городе Владивостоке в районе Второй речки. Это был пересыльный пункт, куда прибывали новобранцы, здесь экипировались и отсюда отправлялись в места постоянной службы. Мы вымылись в бане после долгой дороги, сменили свою домашнюю полуизношенную и даже изношенную, в лохмотьях, грязную одежду и обувь на новое солдатское обмундирование. Командиры выяснили у нас, кто мы есть и какова наша специальность и какое наше образование. Воинская часть это каменная трёхэтажная казарма, построенная при царском правлении Россией, столовая и другие вспомогательные объекты. Казарма уютная, тёплая, несмотря на зимний мороз, и в ней имеются все атрибуты для нормального проживания людей, и нас поселили в эту казарму.

Для нас началась солдатская жизнь. Подъём в шесть часов утра, отбой в двадцать три часа вечера. По уставу нам, солдатам полагался послеобеденный отдых-сон. Однако, отдыхать нам практически не давали после обеда. Это время командованием использовалось для тренировок. Мы по команде раздевались, ложились в двухэтажные кровати, и наши глаза с удовольствием закрывались, и мы даже приятно засыпали. И в это самое время раздавалась чертовски неприятная команда: "Подъём". Мы стремглав вскакивали, быстро одевались и становились в строй. Время на всю процедуру одевания и обувания давалось ровно одна минута. Если кто-то из нас не успевал в это заданное время одеться, обуться и стать в строй по полной форме, то раздавалась команда: "Отбой", после которой мы раздевались и ложились в свои кровати. Через короткое время раздавалась команда: "Подъём" и мы повторяли все прежние такие действия снова и снова. Тренировки продолжались до тех пор, когда все успевали одеться, обуться и встать в строй за время одна минута. Ни о каком-либо послеобеденном отдыхе не могло быть и речи. Мы втихомолку проклинали своих командиров и думали, что в случае военной или другой опасности командир не обязан и не будет ждать отдельных зазевавшихся и отставших солдат, а обязан отдать команду приступить к боевым действиям. Верны ли наши мысли были, мы не знали.

Питание наше было трёхразовое, но очень скудное. Нам говорили, что вы привыкнете к такому ограниченному пайку, и почувствуете себя в нормальном состоянии. Время мы напрасно не проводили, а под командованием своих командиров исполняли разные хозяйственные дела, необходимые для нормальной жизни воинской части.

Меня определили работать на кухне в качестве помощника хлебореза. Моя обязанность состояла в том, чтобы разделывать хлеб и сахар на порции и подавать их дежурным по столовой для разноса по столам. Ко мне иногда подходили знакомые солдаты, с которыми я проехал на нарах в простуженном вагоне, который мы называли телячьим, и я давал им немного хлеба, так как паёк для всех нас был недостаточен. Это была моя самодеятельность и долго она продолжаться не могла. Старший хлеборез каким-то образом почувствовал мою недобросовестность и подослал ко мне старослужащего солдата, а попросту мелкого провокатора. Он подошёл и попросил хлеба. Я сначала отказал ему, незнакомому человеку, но он просил, умолял, чуть ли не со слезами в голосе, говорил, что не хватает пайки, а кушать так хочется. Да, у него были задатки артиста. Я сдался, пожалел его и дал ему хлеба. К сожалению, я и до сих пор не научился посылать назойливых и незнакомых людей подальше от себя. Через короткое время пришли ко мне старший хлеборез вместе с солдатом, которому я дал хлеб и уличили меня в недозволенном действии. Говорить в своё оправдание мне было нечего, и я стоял перед ними, как истукан и с ненавистью смотрел на них и думал, зачем нужна была эта мелкая провокация в то время, когда мой хлеборез мог бы спросить меня, даю ли я солдатам немного хлеба, и запретить это делать.

Из хлеборезки меня перевели в кочегарку, где нужно разделывать привезённые дрова и топить топку, поддерживать жар под котлами, в которых варились завтраки, обеды и ужины для военнослужащих. С этой обязанностью я справлялся хорошо, повара были довольны моей работой и часто даже просили уменьшать жар в топке. Работу на кухне мы закончили, и нас сменила другая рабочая команда.

Поскольку моя гражданская профессия была плотник, то командир вызвал и подвёл меня к штабелю брёвен и приказал. "Очистить брёвна от коры, торчащих сучков, перетащить их на ближайшую сопку, установить их в подготовленные котлованы и закрепить их имеющимся грунтом. Задача ясна?"

"Да, ясна". Ответил я.

"Не да, ясна", а "Так точно!"

"Так точно!" Повторил я.

"Выполняйте!"

"Хорошо, сделаем", пролепетал я.

"Не хорошо, сделаем, а "Слушаюсь!" Учитесь отвечать кратко, по-военному".

"Слушаюсь!" Промямлил я.