Читаем Мои были (СИ) полностью

Мы повстречались. Парни, старшие нас лет на 5-6, сразу определили по нашим оттопырившимся животам, бокам, спинам и висящим концам гужей то, что это добро мы сняли с их лошадей и вопросили, где это мы взяли. Запираться и врать не следовало, и нам пришлось отдать безо всякого сопротивления всё снятое с лошадей их хозяевам. Бить они нас не стали, хотя могли бы в назидание нам отодрать наши уши и постучать кулаками по нашим рёбрам и спинам.

Однако. Мы давно уже - с 1942 года работали в колхозе с помощью лошадей - коногонами, возчиками, транспортными работниками, и хорошо знали то, что освобождённые от работы лошадки наши всегда стремились убежать к себе домой, в конюшню, в своё стойло, или спрятаться в лесу (работать они иногда тоже ленились и не желали)! И как эти парни, уже взрослые прокараулили, проворонили, прошляпили своих лошадок, которые сумели убежать от них в сторону дома? Да ведь целый табун! Какая-то беспечность! Ошибка этих парней непростительна. Если бы этот табун повстречал или повстречали взрослые люди, то они бы вчистую могли снять всю сбрую с этих лошадей и сумели бы упрятать всё уворованное в лесу, в воде или в других местах. Кроме всего прочего, время было летнее, а невдалеке был расположен громадный Вятский лагерь НКВД, из которого в летнее время бежали на волю заключённые, которым требовалась пища, и кто-то из них мог поймать бесзохную лошадь, прикончить её и так использовать для питания.

10. ОСТОРОЖНО! НКВД!

В сороковые годы прошлого века нашу далёкую от цивилизации деревню Гонцово нередко посещали работники грозной в те времена организации - народного комиссариата внутренних дел - НКВД. Какова была цель их визитов в захолустную деревню, никто из жителей и колхозников не знал и не ведал Такой работник приезжал обычно на лошади, предоставленной нашим колхозом и встречался с нашим председателем колхоза в уединении в помещении правления, расположенном в центре деревни. О чём они говорили, какие вопросы обсуждали, для всех рядовых оставалось глубокой тайной. Всё говорить , наверное нё надо и информировать людей обо всём не нужно, но ведь эти люди были из народного комиссариата, и могли бы поделиться с народом своими делами. Но неужели всё надо было скрывать от народа этими "народными" представителями?. Кроме того некоторые из посещающих колхоз нкаведешников часто встречались с одним из жителей соседней деревни Пасютино, который нигде не работал, а получал от государства неплохое содержание, а самое главное в том, что он имел выданный властями казённый наган. Он не был мобилизован в Красную армию на действующий фронт, так как, видимо болел, и потому постоянно и надрывно кашлял, и был худой как скелет

Он одевался просто как крестьянин, цеплял на себя кобуру с наганом (называемой всеми нами "собачьей ляжкой") и выходил из дома и посещал все соседние деревни. Какова была его должность, какие он имел полномочия, какие его обязанности были, никто не знал, да и не интересовались им, так как все думали, что он на тайной государственной службе, недоступной умам колхозников, а потому мало кто с ним разговаривал. Он жил с семьёй в доме отца - старого человека, работавшего мельником на нашей колхозной мельнице, построенной на лесной речке Порыш - притоке реки Камы в 7 километрах от деревни. Мы, малолетки, нередко ходили на мельницу просто ради спортивного интереса, и старик - мельник был рад нашему приходу, так как мы скрадывали на непродолжительное время его одиночество. Он отличался тем, что постоянно рассказывал самые наипохабнейшие анекдоты, в основном, из поповской жизни, глупости и тупости их самих и их семей. Ну а мы, развесив широко уши слушали о жизни и похождениях ретивых служителей Христа.