Читаем Мои были (СИ) полностью

Мать Дарья Дмитриевна после выполнений колхозных и домашних дел ложилась спать поздно, но зато рано вставала, и было такое впечатление, что она даже не отдыхала. Мне залёживаться она тоже не давала. "Вставай, Андрей, быстрей, умывайся, одевайся, обувайся, завтракай и айда работать на колхозное поле!" А у меня лень, которая родилась вместе со мной, или даже раньше, а потому ужасно не хотелось вставать с согретой своим телом постели. Видя мою медлительность, она срывала с моего хилого тела одеяло, но не добивалась желаемого результата, чтобы я вставал быстро. Но я свёртывался калачиком, закрывал глаза, и мгновенно проваливался в сон. Тогда она брала ремень или кнут и с криком "Вставай,демон!" нещадно хлестала по моим , обтянутым кожей костям. У неё нет времени сюсюкать и сентиментальничать и нянчиться со мной. Само время было такое клятое, проклятое, треклятое, и от него никто не мог убежать или укрыться. Мгновенно вскакиваю, как очумелый. Можно при этом плакать, или реветь, или рыдать во весь голос на весь мир, это дело твоё, но нужно исполнять всё то, что велено, и не отлынивать от дела. В то время в округе была распространена жестокая формула "Москва слезам не верит!", которая пришла к нам из расположенного невдалеке от нас Вятлага НКВД, и она принималась за аксиому, а потому плакать и обижаться на судьбу было не принято.

И это было в то самое время, когда по заданию партии и правительства "Мы пели и смеялись как дети среди упорной борьбы и труда" и "За детство счастливое наше спасибо родная страна". И изнурительный, а иногда и непосильный труд, для нас, детей! Да чёрт бы с ней, с этой тяжёлой или нетяжёлой работой, лишь бы было сносно питаться калорийными и качественными продуктами, и не чувствовать голода во время работы. Очередные победы партии и правительства СССР были больше "со слезами на глазах" и ожидания счастья "с сединою на глазах".

Работать мне пришлось коногоном при вспашке поля плугом с помощью двух слабосильных лошадей в паре с матерью, или бороновальщиком в составе звена, или самостоятельно уборкой прошлогодней стерни и сорняков. В поле летом приходилось проводить весь световой день, да и нередко оставаться после захода солнца до того времени, когда можно было ещё рассмотреть лошадей и распрячь и увести их на конный двор на ночной отдых и кормление. Время пребывания в поле -16 часов, из которых 13 часов времени уходило на чистую работу, а 3 часа на обед и кормление лошадей и на 2 кратковременных перерыва для отдыха. Всё диктовалось тем, чтобы обработать поля и закончить весенний сев в то время, когда наступала устойчивая тёплая погода. Это была действительно осознанная необходимость работы для государства и для колхозников. Иногда недоставало самого необходимого - спичек, соли, мыла. Мы все почти жили на базе натурального хозяйства. Сами мылись и стирали свою одежду с помощью щёлока - раствора древесной золы в горячей воде. Основная обувь на нас - лапти, изготовленные из берёзовых лент - шулей.

Летом можно было обойтись без обуви - ходить и работать с босыми ногами, необутыми особенно в тех местах, где не было острых предметов и оставшейся стерни на поле. Ходить и работать босыми - это не прихоть, а необходимость для экономии лаптей и средств. Одежда на нас холщёвая, или полушерстяная, или шерстяная, изготовленная в домашних условиях.

Трудности в работе происходили и от того, что вечно не хватало запасных частей к сельскохозяйственным машинам сеялкам, веялкам, жаткам, молотилкам и другим машинам, и которые нигде нельзя было взять в крайне изношенном во время войны хозяйстве страны.

Осенью при подготовке к обмолачиванию зерновых нового урожая мы обнаружили в главной чугунной приводной шестерне молотилки трещину. Она неработоспособна и её следовало срочно заменить. Заместитель председателя колхоза Александр Михайлович стал искать такую же деталь в пределах нашего района. И нашёл её в разваливающемся смолокуренном заводе, расположенном на берегу речки Порыш вблизи деревни Нелысово, бывшую ранее в деле, но без видимых изьянов, и пригодную к дальнейшей работе

Мы поехали, демонтировали шестерню и привезли её в наш колхоз, заменили дефектную деталь в приводе (весом свыше 300 килограммов). Молотилку запустили в работу. Не хочется думать, что было бы, если не оказалось в районе подобной свободной детали. Тогда нечем обмолачивать урожай зерновых во время и выполнять плановые (и неплановые) задания своевременной сдачи зерна государству, за которыми тщательно следили партийные органы района и области. Помогали партийные власти в работе колхозов мало,(да и чем они могли помочь?), а неудовольствие и гнев при сбое сдачи зерна и молнии и громы летели от них часто. Они научились требовать, пуская в ход оскорбления, угрозы в адрес колхозников.

В следующем году отказал в работе подшипник барабана с зубьями, выщелачивающего зерна из колосьев. Молотилка остановилась. Как и где достал Александр Михайлович пригодный подшипник, мы не знали.но по быстрому заменили дефектный подшипник, и молотилку запустили в работу.