Читаем Модели культуры полностью

В своих «Благодарностях» (“Acknowledgements”) Бенедикт указывает на источники использованных в книге данных. В отношении зуньи это были ее собственные полевые материалы, а также исследование Рут Банзл. Описание добуанцев было взято из монографии мужа Мид Рео Форчуна «Колдуны Добу» (Fortune 1932), квакиутль – из многочисленных работ, равно как и полевых заметок Боаса. Причем последнему Бенедикт выражает признательность «за проницательный комментарий» корпуса сведений о Северо-западном побережье, который он собрал – «опыта», «растянувшегося более чем на сорок лет» (Benedict 1934b: v). Несомненно, она впитывала боасовское видение квакиутль в ходе семинара, который вел ее научный руководитель: вначале, в 1921 г., попав из Нью-скул в докторантуру Колумбийского университета, а затем, с 1923 г., уже сама готовя его, в качестве ассистента профессора. Кое-какой эксклюзив она, вероятно, почерпнула на званных обедах у семьи Боасов в Клиффсайд-парке, шт. Нью-Джерси (Modell 1983: 193). Посему в книге – в сравнении с материалами по Добу, куда вывереннее факты и интерпретации, относящиеся к квакиутль, цимшиан и проч., затем – к пуэбло и пима, известным Бенедикт, как говорится, из первых уст.

Наконец, она благодарит издателей трех более ранних ее статей за разрешение перепечатать оттуда «определенные абзацы». Содержательно и даже текстуально эти работы – «Наука обычая» (Benedict 1929), «Конфигурации культуры в Северной Америке» (idem, 1932), «Антропология и ненормальность» (idem, 1934a), а также «Психологические типы в культурах Юго-Запада США» и заметка для Энциклопедии социальных наук «Анимизм» (Benedict 1930), составили основу «Моделей культуры». К началу 1929 г. (до выхода книги оставалось 5 лет) Бенедикт передала указанную подборку Боасу на прочтение. Сохранилось ее письмо, адресованное М. Мид на Новую Гвинею, свидетельствующее с каким трепетом Рут (ей уже 42 года!) ждала ответной реакции: «<…> И я вздрогнула, когда он сказал, что хочет меня видеть. Я сказала ему, что, по моему мнению, он возненавидит статью в “Century” (Benedict 1929 – И. К.). Но нет, “он посчитал, что от статьи, такой как эта, будет больше пользы, чем от его книги”» (Modell 1983: 184). Столь высокая оценка, выказанная учителем, как и написанное им хвалебное предисловие (см.) к уже вышедшим «Моделям культуры», опровергают еще один миф – будто бы глава Исторической школы не поддержал антропологию Бенедикт – Мид и иже с ними (см., например, Аверкиева 1979: 163–164).

Работа над книгой, как и последующий ее релиз, стали поворотным моментом в жизни той, чье имя значится на обложке. После признания читательской аудиторией «Моделей культуры» она перестала помышлять о карьере поэтессы, и литературная, ненастоящая «Энн Синглтон» уступила место Рут Бенедикт, всем теперь известной. Прекратились депрессии, коренящиеся в кризисах гендерной идентичности еще в детстве. В 1930 г. она рассталась со Стэнли Бенедиктом, а теперь начала жить с Натали Рэймонд и Маргарет Мид (Young 2005: 64 et passim.). Вырвавшаяся из пут пуританского воспитания гомосексуальность объясняет появление соответствующих строк в главе 8 («Модель культуры и личность»). Опять-таки в 30‑м «папа Франц», искавший себе преемника на департаменте антропологии, остановил свой выбор именно на кандидатуре Бенедикт. И это только подчеркивало «объективность» старого профессора, учитывая совершенное неприятие им богемной жизни бывших докторантов. Дэн Кранмер, квакиутль из Британской Колумбии, вспоминал, как будучи в Нью-Йорке, попал с ним на мюзик-холл: «Там была масса почти голых женщин, <…> Боас откинулся назад, схватился за подбородок, закачал головой и сказал: «Нехорошо!»». На что его информант ответил: «А мне самому нравится» (Codere 1959: 69).

Рут оставила за собой фамилию мужа, при этом, как уже отмечалось, напрочь отказалась от психоаналитической терминологии. После «Моделей культуры» в своих сочинениях и лекциях она прекратила повторять характерную афористичную фразу «культура – это личность, выведенная крупным шрифтом» (“culture is personality writ large”), за которую ей больше всего досталось от критики. Перестала она употреблять и «таблоидные наименования культур», как после рецензии на свою книгу Рэймонда Фирта (Firth 1936: 32–33) с самоиронией охарактеризовала метафоры аполлонического и дионисийского из «Рождения трагедии». Хотя некоторые ее ученики и последователи продолжали писать все в том же духе (Young 2005: 14). Кроме того, коллизия вокруг «Моделей культуры» позволяет несколько по-иному взглянуть на взгляды Боаса. Стоит прислушаться к мнению Бенедикт, настаивавшей, что он и сам в приватных разговорах признавал, что после 1922 г. старался переориентироваться на проблематику «взаимодействий между личностью и обществом», уделяя ей большее внимание в своих выступлениях перед студентами, чем в публикациях (Benedict 1943: 31).