Читаем Модели культуры полностью

Как только поколебленный «железный занавес» приоткрыл окошко для российско-американских научных контактов, оспорить историографический нонсенс попытался Стивен Данн: «Отношение советских ученых к вопросам исследования культуры и личности всегда меня несколько смущало. <…> [Н]ападки на исследование культуры и личности в советской литературе до сих пор были не конкретными, а огульными» (Данн 1965: 76–77). Сегодня со всей выпуклостью видно, что Данн скорее симпатизировал советской этнографии, тем не менее ему ответили бескомпромиссно по всем правилам идеологической борьбы: «Мы критикуем теоретические основы и методы этой школы. Представители ее в своей работе исходят из теорий инстинктов и фрустрации, фрейдизма и неофрейдизма» (Аверкиева, Артановский, Нитобург 1965: 83).

Из последующей полемики становится, однако, ясно, что «нежелательность» всего, что связано с «этнопсихологическим направлением в этнографии США», объяснялась не столько аргументацией, содержащейся в таких трудах, как «Модели культуры», сколько сугубо политическими реалиями эпохи. Советский патриотизм старших коллег уязвляло, что в годы Второй мировой войны Бенедикт работала на Службу военной информации (так, в частности, появились на свет «Хризантема и меч»), но особенно, что ее студентка и ближайшая соратница М. Мид оказалась фигуранткой «одного или двух скандальных случаев» (Данн), пробуя вывести из обычая тугого пеленания детей негативные черты национального характера русских, их будто бы особенную безропотность и безынициативность.

Как писал С.А. Арутюнов во вступлении к переизданию «русофобских» работ Дж. Горера, М. Мид и Дж. Рикмэна: «Любой, кто читал «1984», может прочесть работу Мид в качестве комментария и собрания фактических источников к роману Оруэлла» (Arutiunov 2001: xiv). Он же позднее вспоминал, что во время посещения IX МКАЭН в Чикаго (1973) Аверкиева отнеслась с большим раздражением к «матриарху» американской антропологии, к ее выступлению, даже ко внешнему виду – Мид вырядилась в свой знаменитый океанийский прикид из красной накидки с посохом, которые теперь выставлены в Американском музее естественной истории (Нью-Йорк).

Увы, штампы холодной войны оказались живучи. Правда, даже в те годы были те, кто пытался, что называется, отделять мух от котлет. Например, в учебнике С.А. Токарева по истории западной антропологии уточнялось, что «в своей важнейшей теоретической работе “Patterns of culture”, <…> получившей очень широкую известность, Бенедикт не выдвигает индивидуальную психологию на первое место. В этой книге она всячески подчеркивает коренное своеобразие отдельных «культур» (т. е. отдельных народов), но о взаимоотношениях между моделью культуры и «индивидом» она говорит в очень осторожных выражениях: по ее убеждению, одно другому никак нельзя противопоставлять, ибо «общество» (или «культура», «цивилизация») и «индивид» всегда и неразрывно между собой связаны; дуализм «индивид – общество» выдуман философами XIX в.; в действительности же индивид черпает все возможности своего существования и развития в окружающем его обществе, и наоборот, в обществе нет ничего, кроме того, что сделано индивидами» (Токарев 1978: 273–274). Взвешенной оценки придерживается и наш современник, написавший небольшое послесловие к русскому изданию «Хризантемы и меч»: «В своем главном общетеоретическом труде «Модели культуры» (1934) Бенедикт вышла за рамки психологизма, предприняв попытку синтезировать антропологический, социологический и психологический подходы к феномену культуры». Он особенно подчеркивает: «Концепция культурного релятивизма была использована ею для критики фашистских идей в работах начала 40‑х гг. XX в.» (Корнилов 2004: 250).

Бессмысленно в очередной раз описывать вехи творческого пути Бенедикт и всерьез подвергать разбору содержание книги, – много важного уже было сказано задолго до нас. Все же кое-что позволим себе здесь, руководствуясь призывом Д.А. Функа, который в предисловии к книге пишет: «[М]ы порой получаем в руки книги, истоки появления которых сложно понять, не зная того, <…> какой именно путь и почему прошел этот автор к данной своей книге» (с. 6).