Читаем Миссис де Уинтер полностью

Организацией поездки я занималась сама, звонила, давала телеграммы, заказывала билеты, изучала расписание поездов, паковала, как обычно, вещи свои и Максима, а потом, стоя перед рядами висевшей в гардеробе одежды, вдруг почувствовала, что ко мне возвращается прежнее чувство неполноценности. Ибо я так и не стала шикарной, элегантной женщиной. Я не слишком утруждала себя шитьем и покупкой нарядов, хотя, видит Бог, у меня было для этого достаточно времени. Я перестала быть неловкой, плохо одетой девушкой, превратившись в неинтересно одетую замужнюю женщину, и, глядя сейчас на свои наряды, поняла, что это одежда женщины уже вполне зрелых лет, избегающей ярких тонов, и мне пришло в голову, что я никогда не была молодой, никогда игривой и веселой, тем более - молодой и изысканно одетой. Вначале это объяснялось незнанием и бедностью, позже - благоговейным трепетом перед моим новым образом жизни и положением, и, чувствуя тень Ребекки, оставшейся красивой и после смерти, блистающей безупречными, экстравагантными нарядами, я предпочла для себя безопасные, неинтересные вещи, не осмеливаясь на эксперименты. К тому же экспериментов не хотел Максим, он женился на мне не вопреки, а именно потому, что я была невзрачно одета. Все это вошло составной частью в мой образ наивной, простодушной и немногословной личности.

Итак, я сняла с вешалок сшитые у портного одноцветные кремовые блузки, серые и бежевые юбки, темные шерстяные жакеты, достала скромные, без украшений туфли и аккуратно их упаковала, мучаясь вопросом, насколько сейчас холодно или тепло в Англии и боясь спросить об этом Максима, понимая, что он полностью отключился от нынешней повседневности. Так или иначе все было проделано быстро, остальные наши вещи были заперты в гардеробах и ящиках. Конечно же, мы вернемся, хотя я и не знала, когда именно. Я спустилась к хозяину гостиницы сообщить, что мы сохраняем за собой комнату. Он сделал попытку взять с нас дополнительный залог, я готова была с ним согласиться, полагая, что это обычная практика и что это справедливо. Но когда об этом узнал Макс, он вдруг словно очнулся, подобно собаке, которая спала и которую неожиданно разбудили, и проявил характер, набросившись на хозяина, как некогда в прежние времена, и заявил, что мы не намерены платить больше, чем положено обычно, и что он должен поверить нашему слову, что мы вернемся.

- У него никаких шансов сдать комнату кому-то еще в конце сезона, и он это прекрасно понимает. Город с каждым днем мрачнеет. Он должен быть доволен, что мы остаемся в его гостинице. Существует множество других.

Я закусила губу, не желая встречаться взглядом с хозяином, пока он наблюдал за тем, как мы садились в такси. Однако на этом всплеск активности Максима угас, и остаток нашего путешествия, весь день, всю ночь и весь следующий день, он был погружен в свои мысли, в основном молчал, хотя был нежен со мной и словно ребенок принимал предлагаемую ему еду.

- Все будет в порядке. - Я повторяла ему это два или три раза. Максим, поверь, все будет не так плохо, как ты ожидаешь.

Он еле заметно улыбнулся и стал смотреть в окно на бесконечные серые равнины Европы. Здесь не было осеннего солнца, не было удивительного рассеянного света, здесь были только дожди, раскисшие поля, голые деревья, серые скученные деревеньки и унылые небольшие города.

Мне особо запомнился один момент нашего путешествия. Все произошло быстро, моментально, неожиданно, но случившееся меня ужаснуло, полоснуло по сердцу.

Мы стояли на железнодорожной станции, собираясь пересечь одну из границ, и поскольку здесь меняли паровоз, была объявлена получасовая стоянка - время вполне достаточное, чтобы прогуляться подлинной платформе и размять ноги. Там был лоток, где продавали горячие сосиски, приличный кофе и шнапс, а также сладкие, ароматные пирожные. Максим наблюдал за мужчиной, пытавшимся справиться с огромной горой багажа на хлипкой коляске. Я стояла рядом с ним, ни о чем в этот момент не думая - ни о прошлом, ни о будущем, наслаждаясь тем, что можно отдохнуть от поезда, смакуя пирожное и кофе. Максим повернулся ко мне, встретился со мной взглядом и улыбнулся, и когда я смотрела на его лицо, я услышала слова, которые падали, словно капли воды на камень: "Этот человек - убийца. Он застрелил Ребекку. Это человек, который убил свою жену".

И в этот кошмарный момент, не спуская глаз с Максима, я увидела незнакомца, человека, с которым никогда не имела дела, человека совершенно мне незнакомого.

А затем дежурный по станции дал свисток, призывая пассажиров вернуться в поезд.

Глава 3

- Человеку, рожденному женщиной, отпущена короткая жизнь.

Вороны словно взмыли в небо, рассыпались, ринулись вниз; на склоне холма мужчина продолжал пахать. Солнце все так же светило. Мир нисколько не изменился.

- В расцвете жизни нас настигает смерть; у кого мы можем просить помощи, кроме тебя, о Господи, справедливо осуждающий грехи наши!