Читаем Мировой Ворон полностью

Алахан раздумывал, случайно или намеренно Кроу постоянно его оскорбляет. А если намеренно — то из–за дурного характера или он испытывает его в надежде, что Алахан вовремя распознает в речи попытку уязвить его гордость?

— Почему ты постоянно надо мной издеваешься? — спросил юный вождь прямо, снова откидываясь на спину.

Кроу улыбнулся, и кожа его собралась морщинками. А потом снова опала, и он прищурился.

— Я сбиваю с тебя спесь, ожидая, когда же однажды ты станешь достоин своего имени. — Жрец снова хихикнул, будто довольный своей шуткой. — Замечал ли ты, чтобы я когда–нибудь разговаривал в таком тоне с твоим отцом?

Алахан нахмурился.

— Отец всегда говорил о тебе с большим уважением.

— Потому что, когда он стал достоин своего имени, я перестал над ним подшучивать. Я старый человек и на своем веку повидал много вождей. И я не хочу больше следить за языком. Твоя семья многое дала Фьорлану. Считаешь, ты дашь ему больше, если я буду с тобой нянчиться?

Алахан неожиданно подумал о сестре. Он всегда говорил, что позаботится о ней. Обещал и ей, и отцу. Кроу никогда не видел Ингрид, но Алахан с удовольствием предвкушал их первую встречу. Волчонок порвет старого жреца на куски детской хитростью и наивными вопросами. Она спросит его про бороду, а если жрец будет ей грубить — найдет способ поквитаться с ним. Алахану не досталось тонкого чувства юмора сестры. Он всегда был более напряженным, серьезным, больше волновался обо всем. Он был старшим. Наследником своего дома. Лучше бы Рованоко сделал Ингрид своей избранницей…

— Я всего лишь человек, — ответил Алахан. — Такая ранняя гибель моего отца — всего лишь несчастный случай. Ему бы по сей час сидеть на троне верховного вождя. А я бы тогда жил во Фредериксэнде и присматривал за Ингрид. И флот драккаров был бы все еще на плаву… А Вульфрик стоял бы сейчас у этих дверей и спрашивал, все ли со мной в порядке.

— Мечтать легко, — заметил Кроу. — Принять реальность гораздо труднее.

— Жизнь тоже штука нелегкая, — ответил Алахан. — И смерть кажется самым простым решением из всех возможных.

Старый жрец взял со стола две медные кружки и разлил по ним жидкость из невзрачного на вид кувшина. Там была не медовуха — от резкого запаха спирта у Алахана защипало в носу.

— Выпей, — сказал Кроу. — Я храню этот напиток для глубоких размышлений. И ты первый человек, с кем я им поделился. Но, думаю, он подходит случаю.

Алахан прижал ладонь к боку и сел, перекинув ноги через край стола.

— Что это? — спросил он.

— Очень редкая штука. Вряд ли во всех землях раненов найдется больше нескольких бутылок.

Алахан поднял кружку, и в нос ему ударил едкий запах. Жидкость была прозрачной, но по краям виднелась легкая пена.

— Ледяное виски, — пояснил Кроу. — Его варят мастера Волька в Совон Коре. Мелкие берсерки с севера оттачивали свое мастерство дольше, чем любой ранен, который гонит медовуху из зерна и меда.

Жрец медленными глотками выпил кружку до дна, не сводя глаз с Алахана. Затем вздрогнул всем телом. Даже такой закоренелый пьяница, как Кроу, после кружки с ледяным виски из Волька пошатнулся и уселся в кресло.

— Мне кажется, я должен сохранять ясность ума, — заметил Алахан, рассматривая непритязательную жидкость в кружке.

Кроу закрыл глаза и хмыкнул.

— Ты был без сознания почти целые сутки. Я вводил тебя в беспамятство и снова выводил из него. А сердце твое останавливалось два раза. — Жрец приостановился и глубоко вздохнул. — Сейчас середина ночи, и твоя ясность ума не понадобится тебе до самого рассвета.

Алахан потерял дар речи. Оказывается, он не просто провалялся в забытьи час или два — Кроу оживил его божественной магией. Алахан и понятия не имел, что был настолько близок к смерти. Почти бездумно он осушил кружку с жидкостью и почувствовал, как огонь разливается у него по горлу и спускается в желудок.

— Сдохнуть мне на этом месте! — потрясенно воскликнул он. — Ты уверен, что эту жидкость пьют, а не чистят ею топоры?!

— Тебе нужно ее прочувствовать, а не только выпить, — произнес Кроу. Глаза у него все еще были закрыты, а на лице застыло странное блаженное выражение.

— Целые сутки… — покачал головой Алахан. — Значит, Предатель еще на день ближе к нам. И наша жизнь стала еще на день короче.

Он почувствовал, как по всему телу разливается тепло, как приятно пощелкивают суставы пальцев. В голове у него прояснилось, но пьяным он себя не чувствовал — только умиротворенным. Ноги у него ослабели, и возникло ощущение, что тело стало невесомым и воспарило над столом.

— Я чувствую себя так, будто летаю. Это вообще нормально?

Кроу не открывал глаза и только тихо покачивался из стороны в сторону.

— Любые твои ощущения нормальны, — ответил жрец. — То есть напиток на всех действует по–разному. Жители Волька говорят, будто он для нас не подходит. Но я обнаружил, что при достаточном разведении он вполне пригоден для питья.