Читаем Мировой Ворон полностью

Алахан несколько раз глубоко вдохнул. Он много раз напивался, но никогда еще так себя не чувствовал. Напиток из Волька, скорее всего, был ядовитым, и телу от него не поздоровится, но он успокаивал разум. Алахан уже давно так хорошо себя не чувствовал. Кроу, казалось, задремал в блаженном ступоре — скорее всего, он искал ответы на собственные вопросы, а Алахан ощутил, что улетает куда–то далеко, будто собственное тело стало помехой для его дальнейших размышлений.

Его посетили сны наяву, такие же реальные, как стол, на котором он сидел, или каменные своды комнаты, где Кроу спас ему жизнь. Во сне он не увидел ни темной женщины, ни Искривленного Древа. Его не посещали даже вечные сомнения. Он увидел своего дядю, стоящего посреди бескрайней ледяной пустыни.

— Я вернулся, — произнес Магнус. Он стал выше и сильнее, чем когда–либо прежде. — И у меня для тебя подарок от старого ворона. — Волосы дяди сияли золотом, а широкие плечи казались еще шире из–за тяжелого плаща из медвежьей шкуры.

Алахан всмотрелся в ледяную даль и увидел то, о чем говорил Магнус. Легион людей, окутанных тем же морозным туманом, что и Магнус, и готовых защищать земли Рованоко. Они смотрели на юношу из прошлых веков, сжимая в руках рукояти боевых молотов. Жрецы Ордена Молота.

— Нам дали силу — и мы откроем сердце Фьорлана, — сказал Магнус. — И напомним миру о могуществе Рованоко. Рулагу пора преподать тот же урок, что и народу ро.

Алахан почувствовал волну силы, накрывающую его изнутри — будто все мышцы напряглись одновременно. Виски из Волька согрело его тело, но теперь ощущения от него казались не больше чем щекоткой по сравнению с мощью, которую открыл в нем Магнус. И в первый раз с тех пор, как умер отец, Алахан Слеза отбросил всякие сомнения.

— Сердце Фьорлана, — произнес он, подавшись вперед, и его слова вывели Кроу из ступора.

Жрец посмотрел на него и почесал мягкую седую бороду. Потом потер глаза и тоже подался к нему.

— А что с ним такое? — спросил он.

Алахан глубоко дышал, и постепенно лицо его становилось все спокойнее.

— Я — избранник Рованоко, — сказал он твердо. — И я должен знать, что такое Сердце Фьорлана.

Кроу снова потер глаза.

— Почему ты не задал мне этот вопрос до того, как мы выпили ледяного виски?

— Потому что я сомневался. А теперь больше не сомневаюсь.

— Ну… народ Волька — одни из древнейших последователей Рованоко. Неудивительно, что их жидкость может вызвать духовное прозрение. — Жрец не стал подвергать сомнению ни вопрос Алахана, ни его заявление. Он внезапно поднялся на ноги, потряс головой и оперся о стену. — Следуй за мной.

Алахан, на которого жидкость больше не действовала, сел прямо и достал рубаху. Шрам на боку больше его не беспокоил, и он даже смог встать без посторонней помощи и последовать за отцом Кроу прочь из маленького глухого помещения. Узкий коридор пустовал, и в нем не было ни других дверей, ни окон. Через каждые несколько шагов горели факелы, а в конце коридора Алахан увидел крутую лестницу. Кроу остановился у ее подножия, схватился за грудь и застонал.

— Может, тебе нужно прилечь? — спросил у него Алахан.

Старый жрец с возмущением глянул на него.

— В тот день, когда я приму от тебя совет о том, пить мне или не пить, я расколю топором собственную голову.

— Тогда как знаешь.

Жрец собрался с силами и поднялся по узкой лестнице, держась за стены обеими руками. Сверху их ждал еще один узкий коридор. Алахан не знал, в какой части Высокой Крепости они находятся — наверное, где–то глубоко в каменных недрах Тиргартена. Они повернули налево, затем направо и ни разу не встретили ни окна, ни двери, пока не оказались на каменном уступе, выходившем на равнины Тиргартена. Вырубленная в камне лестница змеилась вокруг Дара Гигантов. Далеко внизу виднелись Камень Рованоко и замок Летнего Волка.

— Я почему–то думал, что мы находимся под городом, а не над ним.

Кроу чуть помедлил, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух.

— Горы и пещеры в них существовали задолго до того, как был построен город. Калалл Летний Волк, подобно каждому верховному жрецу Тиргартена, тоже бродил под этими сводами. Хотя ты первый человек не из ордена, кто спросил меня о самом древнем из здешних каменных залов.

— Сердце Фьорлана? — спросил Алахан. — Так что же это такое?

— Идем со мной. Мы уже почти пришли.