Читаем Мировой Ворон полностью

— Спасибо, — поблагодарил его юный вождь. — То же самое относится ко всем вам. Я не могу уничтожить вражескую армию или убить Рулага на месте за его предательство, но я могу наделить вас даром Ледяного Гиганта. Я — избранник Рованоко, его генерал в этой войне, а вы будете моими солдатами. И хотя молодость ваша давно прошла и вас всего двести, Сердце Фьорлана наградит вас настоящим могуществом. — Алахан поднял голову и улыбнулся, больше не чувствуя ни сомнений, ни страха. — Идите за мной — и вы увидите оружие, с помощью которого вы будете защищать земли Рованоко.

Он глубоко вздохнул, продолжая улыбаться, и повел свой отряд под каменные своды. Кроу уже находился внутри и заранее расставил по стенам факелы, осветив безмолвную группу каменных статуй у дальней стены. Статуи двухсот жрецов, победивших людей ро, стояли на страже своих боевых молотов. Алахан подошел к первой статуе, изображающей могучего человека с развевающейся на ветру бородой, потрясающе точно вырезанной из камня. Под статуей было высечено имя: Вильгельм Говорящий в Тишине.

— Арнульф Печальный, — произнес Алахан, — это будет твой топор.

Старый капитан, хромая, подошел к статуе и благоговейно воззрился на лицо древнего жреца, и Алахану показалось, что Вильгельм тоже оценивающе посмотрел на старика. Когда Арнульф открыл простую стеклянную дверцу и посмотрел на боевой молот, от статуи к нему заструился белый свет. Молот, высеченный из глубинного льда, удерживался на длинной рукояти, обмотанной плотным кожаным ремнем. Подобное двуручное оружие требовало от владельца недюжинной силы.

— Арнульф, — поторопил его отец Кроу, — дотронься до молота. Оружие, возможно, не сразу примет тебя, а у нас мало времени.

Старик кивнул, а его глаза широко распахнулись от предвкушения, когда белый свет омыл его ладони. Он закрыл глаза и склонил голову, затем крепко взялся за рукоять обеими руками. Свет ослепительно вспыхнул — и Алахан увидел, как дух из молота перешел в старика, будто Вильгельм отдал часть своей силы Арнульфу.

— Избранник! — прогремел Арнульф не своим голосом.

— Я здесь! — отозвался Алахан. — И нам нужна ваша помощь. Враг снова угрожает землям Рованоко.

— Этот человек и так силен, — заключил Вильгельм, отбрасывая в сторону костыль Арнульфа и напрягая мускулы. — Зачем ему нужна еще и моя сила?

— Он стар, — пояснил Алахан. — Я подозреваю, что сила, которую ты сейчас ощутил, — это память о том человеке, каким он был когда–то. Но ты можешь сделать его прежним.

Вильгельм нахмурился — лицо Арнульфа скривилось — и потянулся, пытаясь размять старческое тело.

— Я помогу этому старику — и тебе. Но на восстановление его тела понадобится время.

— У тебя оно есть, — ответил Кроу. — Нам с избранником нужно раздать еще сто девяносто девять топоров.

* * *

С внешней стены города раздались звуки сигнальных рогов, их подхватили на остальных стенах. Звук прокатился по всему городу, вверх по Ступеням Калалла, его услышали даже в чертогах Летнего Волка. Это был одиночный сигнал, совсем не такой, как ритмичное предупреждение о надвигающейся армии неприятеля.

Алахан покинул каменный зал и оставил там Кроу — помогать старикам освоиться с новой силой. Они медленно привыкали к вернувшейся на время молодости, а юному вождю нужно было отдохнуть и подумать о своей новой роли и о том, почему у него больше нет сомнений. После нескольких часов сна он обнаружил, что пьет медовуху в большом зале, пытаясь заставить Трикена понять, как двести стариков могут помочь при защите города. Затем они услышали звук рога и замолчали.

— Кто–то приближается, — сказал Алахан.

— Сейчас все еще раннее утро, — произнес Трикен. — Мне не нравятся гости, которые приходят во время завтрака.

Алахан вскочил на ноги.

— Надо просто пойти и посмотреть, правда? — Он теперь даже говорил уверенно.

— Хорошо, парень. — Трикен тоже поднялся с места.

Из боковой двери вышли Халла и Падающее Облако и присоединились к ним. Они постепенно приходили в себя после боя с деревьями, пока Алахан и Трикен взяли на себя управление городом. Алахан еще не был готов продолжить разговор с Халлой и сообщить ей о посетившей его уверенности в своих силах.

— Что означает этот сигнал? — спросил Падающее Облако, застегивая на поясе тяжелую кожаную перевязь с двумя острыми как бритва метательными топорами.

— Сейчас узнаем, парень, — ответил Трикен, почесал густую рыжую бороду и направился к дверям.

Порыв ветра взметнул с Высокой Крепости ледяной вихрь, припорошив все вокруг белой дымкой. Алахан надвинул на голову капюшон плаща: его пробрал озноб. Жаль, нельзя забрать с собой из зала жаровню, чтобы согреться. Халла даже не вздрогнула. Наоборот, ее лицо, омываемое метелью, расцвело, будто так родной город с ней здоровался.

Алахан шел с ней рядом следом за Трикеном. Женщина посмотрела на него и нахмурилась, будто увидела что–то новое в его взгляде. Юноша ответил на ее взгляд, но не стал ничего объяснять. Воительница уже говорила ему, чего от него ждет, и он собирался внести посильный вклад в защиту города.