Читаем Мириады миров полностью

– Это нечто невероятное! – говорил доктор Бриэ, все на том же языке глухонемых, которому он обучил и своих друзей. – Чтобы тратить в таком громадном количестве золото, которое здесь, на Луне, как надо полагать, едва ли можно встретить в большом количестве, надо, чтобы эти селениты обладали великой тайной приготовления искусственного золота, то есть обладали тем, что господа алхимики в былые времена называли «философским камнем»!

– Как, дядя! Неужели вы верите в науку этих алхимиков? – удивленно спросила Гертруда, не веря своим глазам.

– Я не верю, дитя мое, чтобы они когда-либо действительно разгадали этот секрет добывания золота искусственным путем. Но, право, не вижу, почему бы этот философский камень невозможно было найти! Наша современная химия с каждым днем сокращает число простых, элементарных тел, и кто мне может поручиться за то, что в одно прекрасное утро наши химики не откроют секрета, что золото не что иное, как твердый вид какого-нибудь газа, столь же обыкновенного и известного, как азот или кислород? За последнее время химия и так уже поднесла нам немало всякого рода неожиданных открытий и чудес!

Тем временем наши путешественники, осмотрев все достопримечательности этой второй залы, увидели другую дверь, совершенно подобную первой и отворяющуюся точно так же. За этой дверью находилась еще зала, и здесь нашим исследователям представилось поистине поразительное зрелище.

Посреди залы, пол которой казался вымощен драгоценными, самоцветными камнями с резкими гранями, возвышался величественный, громадных размеров катафалк, если можно так назвать восемь или десять гигантских каменных уступов, из которых состоял он. На верхней его площадке покоилась в спящей позе, освещенная падавшим на него сверху из слухового окна светом, проходившим через граненое хрустальное стекло, превосходнейшая человеческая фигура колоссальных размеров, гигантский спящий Геркулес бесподобной красоты, Геркулес, какого не мог создать ни один земной ваятель, гигантская фигура из массивного золота, фигура более ценная по дивной гармонии своих очертаний и форм, жизненности и пластичной правдивости всех мельчайших подробностей, по силе, мощи и красоте своей мускулатуры, чем по громадной стоимости того материала, который послужил для создания ее.

– Ну, воля ваша, господа, – заявил доктор Бриэ, – а я непременно должен измерить этого золотого колосса, – и он стал с великим трудом вскарабкиваться по громадным уступам катафалка.

Добравшись до верхней ступени, доктор достал у себя из кармана метр и начал свое измерение. Но только он успел получить общую длину фигуры, которая от ног до головы имела ровно девять метров и восемьдесят сантиметров, то есть четыре сажени с аршином и вершком, как эта великолепная статуя рассыпалась в прах от его прикосновения, хотя доктор едва коснулся ее, так что, будь она соткана из паутины, то и тогда, наверное, не пострадала бы от такого прикосновения. И вдруг этот колосс рассыпался, и всей этой мощной и, как казалось, массивной фигуры разом не стало.

Черты прекрасного лица исчезли, разлетелись легкой золотистой пылью в воздухе, и вместо этого профиля, достойного резца Праксителя, глазам озадаченного таким явлением доктора предстал громадный человеческий череп, совершенно невероятных размеров, окаменелый, но прекрасно сохранившийся!

– Скелет!.. – воскликнул он. – Это скелет титана!..

Этот возглас повторили вслед за ним три-четыре эха, гулко раздавшиеся под сводом громадной залы, напоминавшей внутренность огромного собора.

Значит, и здесь еще был воздух!

Но даже это важное открытие едва обратило на себя мимолетное внимание: до того сильно было удивление, возбуждение тем, что только что сообщил присутствующим доктор Бриэ, – скелет! Настоящий человеческий скелет, длиной девять метров и восемьдесят сантиметров, – и этот невероятный скелет лежал тут, перед ними, еще наполовину прикрытый своей золотой оболочкой.

– Его длина равняется длине кита в парижском Ботаническом саду (Sardin des Plantes), – продолжал доктор, все еще склоняясь над своим диковинным открытием и не будучи в силах оторвать глаз от него.

– Из этого мы видим, господа, – продолжал он, – что Луна не только была обитаема когда-то, но что селениты или, иначе говоря, обитатели Луны, были гиганты, о каких мы не имеем ни малейшего представления!..

– Если не все обитатели, то во всяком случае этот остов, который мы видим перед собой! – сказал Норбер Моони, очень довольный тем, что имел возможность нарушить свое невольное молчание и сбросить на время Респиратор.