Читаем Мириады миров полностью

После этого неугомонный маленький карлик высказал не безосновательную мысль, что в этом папирусе имелся прекрасный образец письма, где изображалась и передавалась сама мысль, а не отдельные слова, независимо от всех языков, и потому доступного пониманию каждого человека.

В этот момент Норбер Моони только что вернулся в общую залу из своей химической лаборатории, в которой он провел несколько часов кряду. Его тотчас же посвятили в тему данного разговора, которым он, по-видимому, чрезвычайно заинтересовался.

– Что касается меня лично, – проговорил он, – то я очень склонен верить толкованию Каддура. Это доказывает только то, что селениты охотно брали себе имена по названиям звезд и планет; да так оно и должно было быть у той расы людей, которые находились в столь благоприятных условиях для наблюдений над светилами. Тот цикл, о котором, по мнению Каддура, упоминается в манускрипте, вероятно, – великий астрономический цикл, что опять-таки подтверждает наше общее мнение касательно чрезвычайной древности этого папируса.

– Теперь скажу вам в свою очередь, господа, что и я, со своей стороны, сделал довольно важное исследование! – продолжал немного погодя Норбер Моони. – Как я и предполагал, атмосфера Луны состоит главным образом из азота с очень незначительной примесью кислорода, причем плотность азота здесь равняется всего 0,16200, то есть одной шестой плотности этого самого газа в атмосфере земного шара. Факт этот является новым логическим доказательством, подтверждающим констатированный нами факт слабой силы давления атмосферы Луны. Этим объясняется также абсолютная сухость атмосферы этого светила и ее безусловная прозрачность. Кроме того, еще одно удивительное явление, которое чрезвычайно интересовало меня, а именно то, то наш запас кислорода в резервуарах дает нам возможность дышать в продолжение целых трех-четырех «асов и даже более. В сущности, дело в том, что совершенно достаточно двадцати или двадцати трех процентов этого кислорода, смешанного с семьюдесятью шестью и семьюдесятью семью процентами Лунного азота для того, чтобы получился воздух, столь же пригодный для дыхания, как и воздух на земном шаре. И это слияние нашего кислорода с Лунным азотом происходит у нас само собой, благодаря тому, что наши полумаски не совсем плотно прилегают к лицу! Вот почему нашего запаса хватает нам на столько времени!

– Вот, действительно, новость первой важности для всех нас! – воскликнул обрадованный этим открытием доктор.

– Да, в самом деле, мы отныне можем быть уверены, что не будем иметь недостатка в воздухе и вместо того, чтобы дышать в последние дни нашего пребывания здесь чистым кислородом, в чем я предвидел необходимость, мытеперь можем удовольствоваться изготовлением для внутреннего потребления в обсерватории из соединения кислорода и азота искусственного воздуха, который будет вполне пригоден для нашего дыхания.

– Следовательно, вы вполне уверены, что воздух Луны некогда был совершенно однородным с атмосферой земного шара, за исключением, быть может, одной только плотности своей, но что с течением времени Луна поглотила весь кислород из своей атмосферы, вследствие этого и сделалась непригодной для нашего дыхания, не так ли? – спросил доктор Бриэ.

– Именно так! – отозвался Норбер Моони. – Мы имеем самое несомненное доказательство в том остатке воздуха, который еще сохранился под сводом склепа в усыпальнице «Солнца, сына северного светила» в знаменитом памятнике селенитской архитектуры, а также и в том факте, что жизнь, некогда существовавшая на Луне, в настоящее время совершенно прекратилась! Вы, вероятно, все заметили видимое преобладание железа во всех окружающих нас скалах и горах? Все это железо сильно окислено вследствие того, что и растительность, и минералы, и животные на Луне в неимоверном количестве пожирали и уничтожали кислород и в конце концов не находили уже его в достаточном для себя количестве в окружающей их атмосфере, и тогда жизнь сама собой должна была угаснуть.

Открытие Норбера Моони очень благотворно подействовало на состояние духа всех обитателей обсерватории. Теперь им нечего было опасаться, что у них не хватит воздуха для дыхания, – перспектива, втайне грозившая им до открытия, сделанного молодым астрономом.

После обеда все пожелали принять участие в его трудах, чтобы позаботиться о необходимых мерах предосторожности и припасти известное количество тепла на время долгой Лунной ночи. Для этого необходимо было привести в действие известное число инсоляторов чтобы раскалить добела громадные камни и осколки скал, затем зарывать их в подполье обсерватории и таким образом сохранить возможно большее количество тепла, которым можно было бы пользоваться.