Читаем Мимикрия в СССР полностью

Шахта, на которой работал зять, была "газовая", т.е. в ней выделялся в большом количестве газ, и поэтому в ней не разрешалось делать подрывов угля динамитом, как это делается на многих шахтах. Вася же, стараясь выполнить требования треста и партийной организации о перевыполнении программы, делал нелегальные подрывы угля динамитом. Поэтому-то у него и бывала такая высокая выработка и поэтому его шахта была "стахановской". Но он всегда делал подрывы, принимая самые строгие меры предосторожности: высылал рабочих к стволу шахты далеко от места взрыва, подрывы делал очень небольшие и делал их всегда сам, когда в шахте бывало минимальное количество газа. Но случилось так, что он заболел и две недели пролежал в постели. В его отсутствие выработка на пласте упала, директор шахты вызвал его помощника к себе и сделал ему нагоняй за то, что он не умеет работать "по-стахановски". На другой день после этого выговора помощник сделал запал в шахте, не приняв мер предосторожности, а главное, не удалив забойщиков к стволу. В шахте произошел взрыв и при этом убило рабочих и сам помощник был тяжело ранен и умер через несколько дней в больнице.

Если бы помощник не был убит, то, конечно, он пошел бы под суд и Васю, возможно, не тронули бы, но так как с мертвого "взятки гладки", а кого-то нужно наказать за смерть рабочих, под суд отдали Васю. Вася немедленно признал себя виновным в нарушении техники безопасности. В свою защиту он говорил, что, делая подрывы, он рисковал только своей жизнью, и делал это для того, что "хотел дать как можно больше угля социалистической родине!" На суде он не старался переложить свою вину на другие плечи, т.е. не сказал (о чем все и так знали), что о его практике знали и директор, и парторганизация, и инженер по технике безопасности, без разрешения которого динамит не выдавался со склада. Все, кто награждал его как стахановца и передовика производства, знали, каким способом он добивался рекордных выработок угля.

Расследование произвели быстро и через пару недель его уже судили. Его судили за нарушение техники безопасности и приговорили к трем годам принудительного труда в лагере. После этого приговора все вздохнули с облегчением, так как боялись, что ему "пришьют" вредительство, и тогда его могли бы расстрелять. Но, конечно, суд к стахановцам не бывает таким жестоким, как к обыкновенным людям.

Мои родители были страшно огорчены не только тем, что посадили Васю, но еще и тем, что, оказалось, он добивался своих рекордов, рискуя жизнью рабочих. Папа, как и многие рабочие, относился подозрительно ко всякого рода стахановским рекордам, всегда подозревая, что дело может быть "не чисто".

Немедленно после осуждения мужа Шура поступила на работу в управление той шахты, где работал Вася. По образованию она техник-химик, но до этого не работала, так как не хотела оставлять свою маленькую дочку на прислугу.

Васю сослали очень далеко в северо-восточную Сибирь начальником шахты. Шахта находится в области вечной мерзлоты, и сообщение с этим районом возможно только пару месяцев в году, через Берингово море. Связи через тайгу по суше нет.

В первых же письмах Вася просил присылать ему пищу и особенно лук и лимоны, из этого мы заключили, что у них там цынга.

Посылки и письма для него разрешались в неограниченном количестве, но только в навигационный период. Мы все ему послали: сало, сухари и лимоны.

*

Наташа нас сегодня очень позабавила. Мы не всегда представляем, насколько критическим может быть ум у трехлетнего ребенка. Я увидела в газете рекламу: маленькому ребенку предлагают ложку с рыбьим жиром, и он, улыбаясь, протягивает к ней ручки, показывая всем своим видом, что ему очень хочется выпить жир. Утром, предлагая дочке рыбий жир, я сказала:

— Посмотри, маленький ребенок и тот понимает, что нужно пить жир. Радуется, когда ему дают, а ты капризничаешь.

Она внимательно посмотрела на рисунок и ответила:

— Это ему дают рыбий жир в первый раз, он не знает, какой он противный, вот и радуется.

Сереже надо было купить себе новый галстук. В воскресенье он пошел за покупками вместе с дочкой. Оба вернулись очень довольные. Сережа купил себе галстук как раз такой, как ему хотелось, а Наташа принесла замечательно хорошо сделанного игрушечного медвежонка.

— Мама, этот медвежонок настоящий, — стала она уверять меня, — видишь, у него настоящая медвежья шерсть! — (мишка сделан из какого-то мягкого шелковистого меха). — Попробуй, он тепленький! Посмотри, во рту у него язычок. Он не шевелится, позволяет играть с собой днем, но ночью, когда он остается один, он будет бегать и прыгать, делать все, что делают настоящие медвежата!

— Кто тебе это рассказал? Папа?

— Нет, тетя в магазине. Там было много игрушек, но мишка мне понравился больше всех!

— Ну не совсем так, — заметил Сережа, — тебе не меньше мишки понравилась голая тетя.

— Какая голая тетя? — удивилась я.