Читаем Микроб без комплексов полностью

Каким образом труппа ухитрилась выжить в перестройку, никто не понимал. В зрительном зале было пятьдесят мест, публика состояла из воспитанников детских садов и младшеклассников. Актерам платили копейки, да еще и отдавали заработанные гроши не сразу. Единственным положительным моментом было наличие удостоверения, красивой темно-синей книжки, где имелась запись: «Адаскина Галина Юрьевна – актриса Московского детского театра имени Пушкина». Многие коллеги, в том числе и режиссеры, путали этот коллектив с Театром юного зрителя или Театром имени Пушкина, и на кастингах к Галочке относились с должным уважением. Правда, к себе в труппу ее так никто и не взял.

– Ничего, – утешала себя Галя, – вспомним про Смоктуновского! Приехал в Москву из медвежьего угла, ходил летом в лыжном костюме, не имел ни жилья, ни знакомств, его не брали ни в один театр. А потом – стремительный взлет: я дождусь удачи!

Мечтая о славе, Адаскина играла пятого бегемота в «Айболите», прыгала шестым гномом в «Белоснежке», изображала крота в «Дюймовочке». Последней ролью Галя гордилась – у подземного жителя было много реплик, и дети живо реагировали на отрицательный персонаж.

Через год в театр пришла другая юная выпускница, Эдита Звонарева. Девушки подружились и решили держаться вместе.

В отличие от сироты Гали у Диты была страстно любящая ее мама. Зоя Владимировна регулярно присылала доченьке со знакомым проводником посылки, но вот что странно: Дита всегда была недовольна подарками.

– Черт, – ныла она, – опять в шесть утра вставать! Поезд в семь тридцать прибывает! Ненавижу!

Если Зоя Владимировна присылала банки с вареньем, Эдита стонала:

– Неужели непонятно? Я актриса, забочусь о фигуре, не надо присылать сладкое.

Коли мать отправляла в столицу домашние копчености, доченька опять возмущалась:

– Фу, свинина! Гадость! Так хочется компотика!

Угодить капризуле было практически невозможно. Особенное негодование у Звонаревой вызывали вещи, которые Зоя Владимировна приобретала для горячо любимой доченьки.

– Нет, только посмотри на эту деревню! – злилась Эдита, вытаскивая очередную кофту. – Купила красоту с люрексом! Ни вкуса, ни ума у матери!

Один раз Галя заглянула в письмо, которое подруга писала домой в гримерке (Звонареву позвали к главрежу, она ушла, оставив на столике лист бумаги). Конечно, некрасиво читать адресованные не тебе послания, но Адаскина не удержалась. Почерк у Эдиты был крупный, аккуратный, наверное, в школе она имела по чистописанию твердую пятерку.

«Мама! Мне нужны деньги. Вышли сколько можешь, лучше побольше. Актриса непременно должна иметь шубу. Только не вздумай покупать на местном рынке доху, я не стану носить уродство! Маринованные овощи мне не нужны, хочу конфеты „Метеорит“. И неужели трудно запомнить размер моей ноги? У меня 38-й, а не 37-й! С какой дурости ты сунула в посылку духи? Мама, я пользуюсь только „Шанель“. Пришлешь денег, сама их куплю. И последнее. Договорись с другим проводником. Если опять посылка прикатит на рассвете, она уедет обратно. Эдита».

Послание произвело на Галину сильное впечатление. Звонарева не задала матери даже дежурного вопроса про здоровье, просто предъявила ей требования, как прислуге.

Несмотря на крайний эгоизм, проявляемый Дитой в отношениях с матерью, как подруга она была безупречна. Охотно ссужала в долг деньги, угощала содержимым посылок, давала поносить свои вещи и всегда находила для частенько впадавшей в отчаяние Гали слова утешения.

– Сегодня не получилось, – весело улыбалась Эдита, – завтра повезет. И вообще, прекращай бегать на показы, так в хороший театр не попадешь. Лучший способ получить роль – заиметь богатого мужика. Вот я такого непременно найду!

Адаскина категорически не соглашалась с подругой, и каждая из девушек шла своим путем: Галя пыталась понравиться главрежам, а Эдита усиленно посещала тусовки. И Звонаревой внезапно повезло – она познакомилась с богатым папиком, охмурила его и забеременела.

Когда подруга радостно сообщила Галине новость, Адаскина тут же закричала:

– Иди скорей на аборт.

– Никогда! – топнула ногой Дита. – Вот он, мой шанс!

– Это твоя погибель, – возразила неудачливая актриса, – останешься одна с малышом.

– Нет, – загадочно улыбнулась Эдя. – Толя женат, он своей крысы боится и, чтобы я молчала, все сделает. Я получу роль в сериале! Главную!

– Младенец не котенок, его одного не бросишь, – вздохнула Адаскина.

Звонарева широко раскрыла глаза.

– Подумаешь! Мама в Москву переедет. Перестань меня поучать, на себя посмотри! Ты кого себе нашла, Макса? Хорош вариант…

Галина удрученно замолчала. Эдита ткнула ее в самое больное место. Адаскина влюбилась в красавца Максима, бесшабашного гуляку и безудержного мота. Галочка понимала, что парень приспособлен для семейной жизни, как лом для плаванья, но ничего со своим чувством поделать не могла.