Читаем Микроб без комплексов полностью

– Самое интересное впереди, – порадовал меня Чеслав. – Вот акт о вскрытии Эдиты. Токсикология чистая. Хотя, надо отметить, что искали лишь стандартные яды. Но проверка не выявила ничего особенного. Следов уколов на теле нет, при патологоанатомическом исследовании обнаружена характерная картина пневмонии. И последнее: в столе у Зои Владимировны действительно находится большая туба, а в ней таблетки.

– Миорелаксант? – перебила я Чеслава.

Он улыбнулся.

– Знаешь, каков результат анализа таблеток? Трава термопсиса и немного соды, одно из самых простых лекарств, раньше блистер с ним стоил две копейки, сейчас небось пару рублей. Зоя Владимировна сообщила: «У меня порой начинается легкий кашель, вероятно, он носит аллергический характер, вот я и принимаю пилюли. Никакого сильного средства в рабочем столе я не храню. Это запрещено».

– Постойте-ка, что же получается? – забормотала я. – Ляля не убивала маму?

Чеслав ткнул пальцем в диктофон.

Вновь зазвучал тот же баритон:

– Ляля, сотрудники лаборатории сказали, что последние два года ты не появлялась у бабушки. Почему?

– Не хотела! – с вызовом ответила девочка. – Надоело! И там воняет! Когда я была маленькой, бабушка заставляла меня работать, хотела наукой увлечь. Фу! Но потом-то я повзрослела и отказалась.

– Как же ты тогда попала в лабораторию, чтобы взять пилюли? – изобразил недоумение допрашивающий.

Ляля хихикнула.

– Просто! Для бабушки обед – святое, она по часам в столовую ходит, желудок бережет. Я дождалась трех и позвонила Юрию Сергеевичу, он старший лаборант, сказала: «Дядя Юра, я к бабушке, она ждет». Он меня знает, потому и впустил. Ну а дальше легко, я отсыпала потихонечку нужное количество лекарства и заявила: «Пойду к бабуле в столовую». Юрий Сергеевич улыбнулся: «Ступай, солнышко, у нас тут не самый лучший аромат стоит». Наивный он очень! Я и убежала домой.

– И Юрий Сергеевич ничего не сказал Зое Владимировне о визите внучки? – усомнился дознаватель.

Ляля снова развеселилась.

– Он ваще ку-ку! Думает только о работе, может имя перепутать, меня то Лялей, то Леной, то Люсей зовет. Не, он тут же забыл о моем приходе. Говорю же, идиот, ку-ку!

– Тебе не жаль маму? – спросил мужчина.

– Нет! – с вызовом ответила дочурка. – Так ей и надо!

– Она тебя любила, – попытался воззвать к совести негодяйки мужчина.

– Вовсе нет! – агрессивно отреагировала малолетняя преступница.

– Покупала тебе вещи, дарила игрушки… – не успокаивался баритон.

– Вранье! – заорала Ляля.

Но дознавателя было трудно сбить с толку.

– Я был в твоей комнате, она очень уютная, у тебя много красивых платьев, кукол. Мама заботилась о тебе.

– Вранье! Она была не такая, как все думают. Она мне только вещи покупала, а на меня ей было плевать! – истерически завизжала девочка.

Потом повисла тишина.

– Продолжай, я очень внимательно тебя слушаю, – попросил мужчина.

– Она жадная, – выдавила Ляля. – Купила себе пижаму, очень красивую, штаники и маечка, все в мишках. Я попросила мне отдать. Зачем взрослой женщине детская вещь? Но мама не захотела, ответила: «Хватит с тебя того, что есть. Шмотье уже в шкаф не помещается. Это мое». Вон как запела! А у самой – целая гардеробная! Туфли, платья! Мишек не разрешила взять… А-а-а! Так ей и надо, в той пижаме она и умерла… А-а-а! Не хочу говорить! Не буду! А-а-а!

Крики перешли в вой. Чеслав остановил запись. В моей голове заворочалась какая-то очень важная, но пока не четкая мысль.

– Девочка явно больна психически, – покачал головой Чеслав. – Она хотела убить мать, планировала преступление и осуществила его. Вот только таблетки оказались простым средством от кашля. Но тяжесть проступка от ошибки меньше не делается. Лялю, конечно, будут лечить, но у меня нет радужных надежд. Девочке пятнадцать лет, и она, вероятно, научится, спустя энное количество времени, проведенное в психиатрической клинике, контролировать вспышки ярости, однако я не верю, что Ляля станет неопасной.

– В чае растворили термопсис, но… Звонарева-то умерла! – спохватилась я.

– Версия Коробкова подтвердилась, – согласился Чеслав, – Ляля попыталась убить свою мать, но… Не она лишила жизни актрису. Ищи настоящего преступника.

Ландшафтные дизайнеры не боялись ни грабителей, ни докучливых посетителей. Вход в офис никто не стерег, войти в здание мог любой человек. На рецепшен сидел пожилой мужчина, который, услышав мой вопрос о местонахождении Галины Адаскиной, махнул рукой в сторону коридора и сказал:

– Там поищите, авось найдете.

Безрезультатно подергав двери нескольких наглухо закрытых кабинетов, я добралась до большой комнаты и без всякой надежды на успех обратилась к полной даме, восседавшей за первым столом:

– Где я могу найти Адаскину?

– Галина! – громко заголосила тетка. – Клиент пришел!

Из-за шкафа, перегораживающего помещение, высунулась миловидная брюнетка.

– Идите сюда, – приветливо помахала она рукой. – Устраивайтесь поудобнее. Чай, кофе?

– Лучше сразу начнем с танца, – улыбнулась я.

Адаскина засмеялась.

– Прекрасно. Давайте познакомимся. Галина.

– Татьяна Сергеева, – представилась я в ответ.