– Где расположен ваш участок? – Дизайнер сразу взяла быка за рога.

– Пока он существует лишь в моих мечтах, – пошутила я.

Но дизайнер отреагировала неожиданно серьезно.

– Вот и отлично. Лучше подготовиться заранее, определиться с концепцией.

Я вынула удостоверение.

– Извините, речь пойдет не об альпийских горках.

– Милиция? – занервничала Адаскина. – А что случилось?

– Я не из районного отделения, – попыталась я успокоить женщину, – особая бригада по расследованию тяжких преступлений.

– Еще лучше! – перепугалась Галина. Потом ахнула, прижала руки к груди и прошептала: – Ваня… Что-то случилось с моим мужем? Авария на дороге? Теракт на шоссе?

– Никаких происшествий с вашим супругом, – быстро заверила я, – давайте побеседуем о Звонаревой.

– Уф… – из груди Адаскиной вырвался вздох облегчения. – Но ведь Эдита умерла.

– Знаю, – кивнула я, – и вы грозились ее убить.

– Глупее ничего не слышала! – возмутилась Галя. – Мы были подруги!

– Ваши послания в Интернете никак нельзя причислить к категории милых и любезных, – напомнила я. – Обещания убить актрису сыпались из «Монтаны» как горох из дырявого мешка!

– Ах это… Ерунда, – улыбнулась Галя, – я в тот год очень нервничала. Понимаете…

Адаскина огляделась по сторонам, потом приложила палец к губам и крикнула:

– Эмма Густавовна, мы с клиенткой пойдем на выставку.

– Конечно, дорогая, ступайте, – ответил прокуренный голос.

Галина вскочила и быстрым шагом двинулась к двери, на ходу продолжая говорить:

– Сейчас внимательно изучите наши предложения. Лучше один раз увидеть, чем сто услышать, качество отменное, немецкое…

Очутившись за дверью, дизайнер мгновенно сменила тему.

– За углом открыт ресторанчик, – деловито сообщила она, – наши туда не заглядывают.

Заказав кофе, Адаскина отложила меню в сторону.

– Сейчас я разъясню ситуацию, и вы поймете: я не имею ни малейшего отношения к смерти Эдиты. Звонарева скончалась от воспаления легких.

Я подняла брови.

– А вы откуда знаете?

– Так ведь газеты писали! Я всегда внимательно читала статьи про Диту.

Естественно, я спросила:

– Почему?

– Честно? – склонила голову набок дизайнер.

Я кивнула:

– По возможности да.

– Из зависти. Ей удалось пробиться, а мне нет. Хотя большие шансы были и у актрисы Адаскиной, – грустно сказала Галя. – Дитке вообще-то следовало еще давно помереть, а она выжила и стала звездой. Главное, переспать с нужным человеком!

– Галочка, – нежно сказала я, – давайте по порядку. Почему Дита, по-вашему, должна была лишиться жизни?

Адаскина скривилась.

– Оцените мою порядочность: как только Эдька зазвездила, я могла ей сильно карьеру подпортить. Продать эксклюзив в «желтую» прессу и получить денежки. Но я вспомнила про проданное кольцо и смолчала.

– О каком украшении идет речь? – удивилась я.

Адаскина смутилась.

– Ладно, вы женщина, поймете. Мне аборт сделать понадобилось, а денег не было, ну ни копейки. Продать нечего, в долг взять негде… Я уже собралась с крыши сигать! И тут Эдита предложила свое кольцо очень красивое, с жемчугом. Она меня буквально спасла. Дитка никогда не была жадной. Безголовая, бесшабашная, это да, но не скопидомка.

Я решила не перебивать Галю. Есть люди, не способные излагать события последовательно, постоянно перескакивают с одного на другое, но, если такого человека остановить и попросить рассказывать по порядку, ничего хорошего не получится. Похоже, Адаскина принадлежит к этой категории. Ладно, пусть говорит как умеет, мало-помалу я сумею разобраться.

Глава 26

Театральные вузы страны ежегодно выпускают большое количество молодых артистов. Звездами становятся единицы. А какова судьба остальных? Вопрос этот встал во всей красе перед Галей Адаскиной, когда она, сжимая в руках диплом с отличием, начала бегать на показы по столичным театрам.

Неудача следовала за неудачей. Одному режиссеру не нравилась фигура соискательницы, другого раздражал голос, третий был доволен и внешностью, и тембром, но ему требовалась характерная актриса, а не лирическая героиня, четвертого устраивало все: он назвал Адаскину красавицей, талантливой умницей. Пообещал лучшие роли, но тут в зал вошла жена главрежа, по совместительству местная прима, и Галочке моментально указали на выход.

Постепенно девушке стало ясно: у нее есть два пути. Либо уезжать в провинцию и попытаться там стать звездой, либо устраиваться в столичный пятисортный коллектив. Адаскина не захотела покидать Москву, и в конце концов ей нашлось место в затрапезном детском театре при одном из дышавших на ладан домов культуры.