Читаем Мифы Дальнего Востока полностью

Согласно народным поверьям все лесные, таежные духи и божества были любителями сказок. Поэтому по вечерам охотники, собравшись у костра, обязательно их рассказывали, и, даже если человек отправлялся на промысел один, он втыкал близ огня рогульку с вырезанными на ней личинами духов и рассказывал сказки непосредственно им. Довольные духи посылали охотникам сны, в которых указывали лучшие промысловые места.

Примечательно, что в народном сознании духи-хозяева различных стихий и природных объектов тесно связаны именно с родной землей. В ульчском историческом предании о богатыре Мамбу герой обращается к стихийным духам за помощью в борьбе с врагами-иноплеменниками:

Жили на Амуре три рода ульчей — Сулаки, Зоринча и Сенкинча, были они родичами, один огонь имели, всегда друг другу во всем помогали. И был в роду Сулаки мэргэн по имени Мамбу.

Жили ульчи дружно и мирно, на охоту ходили, в Амуре рыбу ловили, ни от кого зла не видели. Но вот однажды осенью показалась на Амуре большая ладья. Паруса на ней желтые, нос и корма приподняты, на мачте развевается полотнище с вышитым золотым драконом. А в ладье — много людей. В руках у них мечи шириной в две ладони, копья высотой в два человеческих роста.

Смотрят ульчи, удивляются. Говорят старики: «Видно, издалека эти люди, новостей у них, должно быть, много. Надо встретить их по-хорошему». А мэргэн Мамбу говорит: «Это плохие люди. Зачем держат они в руках мечи? Против кого навострили свои копья?»

Причалила ладья возле селения Сулаки. Сошли чужие люди на берег. Их начальника вынесли на носилках. Халат на нем с цветными узорами, шапка украшена яшмовым шариком и павлиньим пером, а сам он такой толстый, что из-за брюха лица не видать, несут его восемь носильщиков, под тяжестью сгибаются.

Вышли ульчи приезжим навстречу, поклонились им, как положено гостям, женщины вынесли разное угощение. Говорит толстяк-начальник: «Мы никанского58 царя люди. Он самый великий владыка в мире, и мы приехали, чтобы взять с вас для него дань — по соболю с каждого человека!»

А ульчи до той поры ни о какой дани слыхом не слыхали. Задумались они, переглянулись между собой и решили: «Верно, бедные это люди. Нет у них соболей, мерзнет их царь. Так пусть погреется нашими соболями!»

Нанесли целую гору собольих шкурок. Погрузили никанские люди соболей в свою ладью, но спасибо не сказали, а пошли рыскать по селению. Заходят без спросу в дома, залезают в амбары, берут все, что им приглянется, и тащат в ладью.

Говорит Мамбу начальнику никанцев: «Почтенный человек! Мы дали вам много соболей, зачем же вы грабите наше селение?» Посмотрел главный никанец на Мамбу змеиным взглядом и сказал: «Ваше добро принадлежит нам по праву. Это плата за то, что наш царь разрешает вам на земле жить, зверя в тайге бить, рыбу в реке ловить, воздухом дышать!»

Не нашлись ульчи, что ответить. А никанцы забрали все, что запасли охотники себе на зиму, уселись в ладью поверх награбленного добра, оттолкнулись баграми от берега и ушли вниз по Амуру.

Смотрят ульчи вслед незваным гостям, женщины плачут, мужчины ругаются. Мамбу говорит: «Они забрали то, что добыто нашим трудом, но попользоваться награбленным им не удастся!»

Вышел он на берег и громко засвистел. А все знают, что, если кто-то свистит у воды поднимется ветер. И вот сначала прилетел самый младший из братьев-ветров — всколыхнулась трава, пошла рябь по воде. Вслед за младшим прилетел средний брат — закачались деревья, заходили в реке волны, затрепыхался золотой дракон на мачте никанской ладьи. Тут налетел старший брат — потемнело вокруг, поднялись амурские волны до самого неба, сорвало паруса с никанской ладьи, сломало мачту. Перевернулась ладья, попадали никанские воины в реку. Утянули их на дно тяжелые доспехи. Только главному никанцу его жир не дал утонуть, всплыл он, будто пузырь, кое-как выбрался на берег и сразу отправился к царскому наместнику. Спрашивает наместник: «Какую дань взяли вы с ульчей?» Ответил никанец, выжимая полы своего халата: «Амурскую воду взяли».

А ветер все дует и дует. Говорят старики Мамбу: «Не свисти больше, а то наши жилища, того гляди, ветром унесет». Перестал Мамбу свистеть, но ветры разгулялись, разбуянились — не унять. Взял тогда мэргэн свой тяжелый лук, вложил березовую стрелу, подцепил горящий уголек и выстрелил в середину ветра. Тут же буря улеглась, стало тихо.

Говорит Мамбу: «Сегодня мы проучили никанских грабителей. Но рысь всегда возвращается на то место, где уже пила воду. Никанцы опять сюда придут и, пока все наше добро и нас самих не сожрут, не успокоятся. Надо нам отсюда уходить». Но старики сказали: «Как нам отсюда уйти? Здесь похоронены наши предки».

Меж тем наместник доложил царю о том, что случилось, тот разгневался на непокорных ульчей и послал против них целое вой­ско.