18 июля царь отправил Меншикову указ, чтобы Волконский стерег Карла XII на пути его в Венгрию. Однако слух о намерении короля покинуть Бендеры оказался ложным – на чужбине ему пришлось коротать почти четыре года. Что касается Мазепы, то Петр немедленно потребовал от султана его выдачи. Неизвестно, чем бы закончилась дипломатическая акция царя, если бы Мазепа не умер 22 сентября. Обстоятельства его смерти в точности неизвестны. По одним данным, он умер естественной смертью, по другим – отравился, опасаясь выдачи царю и ожидаемого возмездия.

Народная молва объясняла смерть Мазепы не покидавшими его ни на миг тяжкими думами об ожидаемой каре: «Сего злодея съела вошь, понеже при напавшей на него печали о лишении всей надежды своей такая вошь напала, что не мог он, переменяючи рубашку на каждый день поутру и ввечеру, освободиться от нее, и тем, или той болезнью, исчез. А иные объявляют, что ядом стравил себя».[175] Такой неприглядный конец жизни изменника сохранила народная память.

После Полтавы Петр раздает награды: графа Гавриила Ивановича Головкина он возвел в канцлеры, Петра Павловича Шафирова – в вице-канцлеры, Репнину, Брюсу и другим генералам пожаловал орден Андрея Первозванного, генерал-лейтенантам Голицыну и Боуру – деревни. Многие генералы и офицеры получили повышение в чинах. Но все эти награды не шли ни в какое сравнение с тем, как были отмечены заслуги Меншикова. Светлейшего царь пожаловал чином второго фельдмаршала (первым был Шереметев), а также городами Почеп и Ямполь. И без того уже огромные владения князя увеличились на 43 362 души мужского пола. По числу крепостных он стал вторым после царя душевладельцем России.

Справедливости ради должно отметить, что все самые яркие страницы истории Северной войны в предполтавский и полтавский периоды написаны при активнейшем участии Меншикова: Шлиссельбург, Нарва, Калиш, Батурин, Полтава, Переволочна. Никого из соратников Петра нельзя поставить на одну доску со светлейшим по вкладу, лично внесенному в разгром шведов.

«Преславная виктория» под Полтавой коренным образом изменила внешнеполитическое положение России, и Петр отправляется в Европу пожинать плоды русской дипломатии. Меншикова он отправляет в Польшу против войск Станислава Лещинского и шведского генерала Крассау. Однако шведы сами поспешно удалились в Померанию, а Станислав Лещинский, лишившийся их поддержки, бежал из Польши. Князь доносил Петру 29 сентября: «Понеже пишет к нам господин отъютант Ушаков, что неприятель ушел к Померании, настичь ево невозможно, того ради мы поход свой оставили».[176]

Распорядившись о расквартировании войск в Польше, Меншиков отправляется в Москву для участия в грандиозном параде победителей. Его свидетелями москвичи стали 19 декабря 1709 года. В параде участвовал и Меншиков. Значение его подчеркивалось тем, что он ехал верхом на коне чуть сзади Петра. На следующий день была разыграна сцена доклада князю-кесарю Ромодановскому главных участников победоносного сражения: Петра, Меншикова, Шереметева. Александр Данилович доложил: «Божией милостию и вашего кесарского величества счастием взял я в плен ушедших с Полтавского сражения под Переволочну генерала и рижского губернатора графа Левенгаупта […] и 16 275 человек».

В начале апреля 1710 года Меншиков вновь на театре войны. Операции развернулись в Прибалтике, там русские в течение года овладели важнейшими крепостями Эстляндии и Лифляндии. Меншиков участвовал в осаде Риги. Царь был недоволен действиями Шереметева, не обеспечившего полной блокады Риги, и отправил туда князя в полной уверенности, что тот сделает все, чтобы изолировать крепость от внешнего мира и принудить гарнизон к сдаче. Светлейший распорядился перекинуть через реку бревна и цепи, поставить в надлежащих местах пушки, чем лишил шведские корабли возможности доставлять гарнизону продовольствие и подкрепление. Все было готово к штурму, но началось «моровое поветрие» (чума), сильно опустошившее ряды осаждавших, и активные действия пришлось отложить.

ГУБЕРНАТОР СТОЛИЧНОЙ ГУБЕРНИИ

После парада в Москве светлейший возвращается в Петербург, где с той же энергией, что и на войне, продолжает руководить застройкой города. Петр признавал заслуги Меншикова в благоустройстве будущей столицы. В одном из писем этого года, отправленном из Петербурга, царь писал: «…желаю, дабы Господь Бог ваш дело как наискоряя управил, и вас бы нам здесь видеть, дабы и вы красоту сего Парадиза (в котором добрым участником трудов был и есть) в заплату трудов своих, с нами купно причастником был, чего от сердца желаю. Ибо сие место истинно, как изрядный младенец, что день, преимуществует».[177]