Читаем Меншиков полностью

Мазепе не стоило большого труда уговорить Карла бежать, причем не в Крым, путь туда был долог и таил опасность быть настигнутым погоней, а в Очаков, где можно было укрыться на пятый день бегства. Изменник не стал ожидать согласия короля и, проявив несвойственную своему возрасту прыть, поспешил переправиться на другой берег, благо казаки где-то обнаружили лодки. «Оставшиеся же конные все пустились вплавь и, сгрудившись вместе, благополучно переплыли; кои же на плаву оном уже поотстали, или от волнения кто поплыл как особо, так равно и те, кои, будучи пешие, за королем плыть помешкались, те все по обширности реки и волнения перетонули».[171] Несколько часов спустя через Днепр переправились король, Понятовский, 23 офицера, 80 драбантов, 620 солдат и 6 человек из королевской канцелярии. Командование покинутой армией Карл XII оставил Левенгаупту.

Шведская армия, оставшаяся на левом берегу Днепра, пребывала в подавленном состоянии. Когда 30 июня рассвело, взору шведов представилась устрашающая картина – на них готовы были двинуться драгуны Меншикова. Для создания у неприятеля видимости, что перед ним стоит многочисленное войско, Голицын велел своим драгунам спешиться и расставить лошадей на большой площади, чтобы издали казалось, что их великое множество.

В действительности Меншиков располагал девятью тысячами человек, в то время как у шведов насчитывалось свыше шестнадцати тысяч, почти вдвое больше. Эта цифра выяснится позже, а в тот момент светлейший не располагал более или менее точными данными о численности неприятельских войск. Быть может, эта неосведомленность была и полезной, ибо давала основание князю действовать решительно и напористо. Он знал, что перед ним стояла армия, потрясенная и деморализованная поражением под Полтавой и утомленная трехдневным бегством. Знал он также, что шведы не располагали ни порохом, ни запасами продовольствия и фуража. Все это, вместе взятое, давало ему основание потребовать от Левенгаупта немедленной капитуляции.

Но вместе с тем Александр Данилович, как увидим ниже, не исключал и сражения с неприятелем, причем его суждения о моральном состоянии шведов обнаруживают в нем достаточно тонкого психолога. У шведов, считал он, не было третьего пути – пути отступления: они могут либо капитулировать, либо сражаться, причем сражаться с отчаянием обреченных. В этом случае русские войска тоже могли понести немалые потери. Вот почему Александр Данилович использовал все рычаги воздействия, чтобы избежать сражения и принудить неприятеля к капитуляции.

Левенгаупт предпринял лихорадочные поиски выхода из критического положения, в котором оказалась армия, оставленная ему королем.

Он собрал всех офицеров, командовавших полками, и изложил им требование Меншикова. О том, как развивались дальнейшие события, расскажут нам два его участника. Лейтенант Вейе, из шведского лагеря:

«После непродолжительного совещания он (Левенгаупт. – Н.П.) велел каждому из присутствующих отправиться в свои полки и спросить у солдат, желают ли они сражаться или капитулировать. Солдаты поначалу давали неопределенные ответы: одни ссылались на то, что не все обеспечены оружием, другие говорили, что им безразлично, третьи – если понадобится, то они выполнят свои обязательства, и только один майор Гольде от имени оболяндских всадников надавал большие обещания. Поэтому Левенгаупт не пожелал принимать решение, но велел еще раз полковым командирам, чтобы каждый из них спросил у солдат, желают ли они сражаться или нет и хотят ли кавалеристы и драгуны атаковать вражескую пехоту, так как пехоты у нас мало […] Большинство драгун хотели сдаться, ссылаясь на то, что без пехоты ничего не смогут сделать». Левенгаупту ничего не оставалось, как принять условия капитуляции, продиктованные Меншиковым.

Послушаем героя Переволочны Александра Даниловича Меншикова. 30 июня, когда шведы сдавали оружие, он доносил царю: «Сего числа мы неприятеля здесь в Переволочне настигли, который стал уже перебираться, а имянно король сам с драбантами и с Мазепою перебрался прошедшей ночи, а на сей стороне остался Левенгаупт, который против нас в ордер-баталию построился.