Читаем Меншиков полностью

В роли жениха подвизался граф Мориц Саксонский. Он был сыном графини Авроры Кенигсмарк, любви которой долго и безуспешно домогался саксонский курфюрст Август II. Ей в жертву были принесены все прочие придворные дамы, составлявшие гарем курфюрста. Никто не знает, сколько было издержано талеров на фейерверки, пышные празднества, балы и торжественные обеды в честь Авроры, пока, наконец, Август стал ее обладателем. В октябре 1696 года родился сын, которого в честь первой встречи с Авророй Кенигсмарк в замке Морицбург родители нарекли Морицем.

Особых способностей дитя любви не выказывало, учился он плохо, но зато в тринадцать лет стал волонтером в армии герцога Мальборо, сражавшейся против французов. В дальнейшем он обнажал шпагу под Ригой и Штральзундом, на этот раз на стороне своего отца против шведов, затем под Белградом против турок. Одновременно он предавался любовным утехам, снискав славу повесы, скитавшегося по европейским дворам. Страсть к женскому полу, как и легкомысленный нрав, он, видимо, унаследовал от своего отца. Во всем же остальном отличался от Августа II. Тот был не только саксонским курфюрстом, но и польским королем. У Морица никаких прав на наследование ни курфюршеской, ни тем более польской короны не было. Перед нами описание его внешности, оставленное Девиером в 1727 году: «А персоною, он, Морис, походит много на отца, токмо выше его и попригожее. К тому же он брунет, только шириною не против отца и носит свои волосы долгие».[328]

В 1711 году Август признал его своим сыном, назначив ему на содержание 10 тысяч талеров в год. Восемнадцатилетнего Морица отец женил на самой богатой невесте Саксонии. Брачные узы, однако, мало повлияли на его образ жизни: он продолжал без устали волочиться за дамами, играть в карты и быстро промотал приданое, что послужило причиной семейных раздоров. Ссоры завершились в 1721 году разводом, причем Морицу, как виновнику разрыва, было запрещено вступать в повторный брак. Но он не унывал, продолжал покорять сердца на этот раз парижанок.

Вволю натешившись громкими амурными похождениями и игрой в войну, граф Мориц Саксонский наконец решил обрести пристанище. Для полного счастья ему недоставало самой малости – знатной невесты и семейного уюта. Выбор пал на Анну Иоанновну, вместе с которой он в качестве приданого намеревался получить и герцогство Курляндское. Если быть точными, то матримониальные планы исходили от Августа. Но претворить их было непросто, потому что затея встретила противодействие прежде всего со стороны России. Не меньшего сопротивления следовало ожидать и в самой Польше. Голова Августа II, как уже говорилось, была украшена двумя коронами. Согласимся, что эта ноша была бы обременительной и для более трезвой головы, чем у Августа. Ему частенько приходилось балансировать, ловчить, лгать, изворачиваться, прибегать к разного рода уловкам, особенно тогда, когда интересы Польши резко расходились с интересами Саксонии. Именно с такой ситуацией столкнулся Август, проча своего сына в курляндские герцоги.

Не ради исполнения родительского долга хлопотал Август. Утверждение Морица Саксонского на герцогском троне сулило немалые выгоды прежде всего самому Августу и его Саксонии – курфюрст расширил бы сферу своего влияния и приобрел бы выход к морю. Предполагалось при этом, что Мориц будет выполнять роль марионетки, управляемой из столицы Саксонии Дрездена.

Но утверждение Морица в Курляндии вступало в вопиющее противоречие с планами польской шляхты, давно мечтавшей о включении ее в состав Польши.

В этих условиях Август должен был действовать втайне не только от народа, королем которого он являлся, но и от соседней России, державшей курс на сохранение Курляндией независимости и враждебно встретившей идею избрания Морица герцогом Курляндским.

Август II и граф Мориц начали брачные хлопоты в марте 1726 года, отправив в Митаву своего эмиссара с двумя деликатными поручениями: начать выборы в пользу Морица, а также «проведать у двора ее высочества государыни царевны, может ли он (граф Мориц. – Н.П.) приступить к супружеству ее высочества».[329]

Опасения отца и сына быстро развеялись: Анна Иоанновна не только не противилась вступить в брак с графом Морицем, но горячо желала породниться с ним.

В то время когда граф Мориц энергично обделывал свои матримониальные дела, двор в Петербурге, хорошо осведомленный о событиях в Митаве, никак не мог выработать четкой линии поведения. Было совершенно очевидно, что кандидатура графа Морица в герцоги неприемлема, как неприемлемым было и намерение Речи Посполитой включить в свой состав герцогство Курляндское. Что касается своего российского кандидата в герцоги, то здесь велась ожесточенная борьба и соперничество. Отзвуки этой борьбы можно обнаружить в рескрипте, отправленном Бестужеву 31 мая с объяснением причины задержки ответа на его запросы: «…за тем, что мы имели о том здесь довольное и зрелое разсуждение».[330]