Читаем Мемуары Омеги полностью

Однако первый (он же последний) случай жесткой и жестокой попытки засунуть меня во френдзону я запомнил намертво. Мне тогда было 26 лет, суке - 25 (напоминаю - говнистый злой возраст!). Позвонила она на объявление про дружбу. (что именно представляют из себя мои объявления про "дружбу" и какова общая стратегия под названием "сталкер" - подробно в следующей части). Баба попалась очень, необычайно для газетного "контингента" красивая - 7-8/10. Естественно, я как нормальный кобель, возмечтал и возжелал. Походили, погуляли в парке (было лето) договорились созвониться. Через пару дней я позвонил. Началось типичное бабское манипулирование "ближе-дальше" (слов я таких тогда не знал, но суть ситуации понимал верно) - типа, баба сильно занята в ближайшее время и сама не знает, когда освободится. Я выбрал единственно верную реакцию - сказал ей, чтобы звонила сама и мысленно поставил на ней крест.


Однако, через ДВА МЕСЯЦА (позже я бы ее за одно это сразу послал!) она позвонила, и более того, мы договорились поехать за город кататься на лодке и купаться. И поехали и отлично провели время. Естественно, никакого секса не было. Зато была пара моментов, на которые мне надо было бы обратить особо пристальное внимание - сука ни разу не дала прикоснуться к себе руками, хотя я не собирался к ней приставать, а просто пытался вытащить ее за руки из воды в лодку, у нее самой сил залезть не хватало - она аж завизжала - пришлось грести к берегу.


Далее, через пару дней я опять позвонил сам - снова "ближе-дальше". Снова не звоню. Она опять звонит сама и предлагает приехать ко мне в гости! Я, ясный пень, согласился - ну, думаю, заодно окончательно определимся - либо даст, либо наконец пошлю к черту! Пришла, сидим культурно пьем чай, баба трындит что-то про свою работу, я делаю вид, что мне интересно... Неожиданно я начинаю понимать, что происходит какая-то полная фигня - сука от темы работы незаметно, не меняя плавного интеллигентного тона, перешла к рассказу о текущем регулярном любовнике! Я - в глубоком нокауте, со мной такое впервые, как реагировать - не знаю, но внутри меня поднимается волна дикой бешеной ярости! Короче, бить гадину я не стал, хотя очень хотелось, но побоялся - это уже уголовщина, пойдет снимет побои... УК я чту... Просто выгнал тварь вон, рожа у меня стала такая, что ускорять ее не пришлось... Потом пару дней попсиховал, успокоился, и стал тщательно анализировать ситуацию и делать необходимые выводы, чтобы подобное дерьмо не втаптывало меня снова в подобное дерьмо... Забегая вперед, скажу, что главный и основной вывод пришел сам собой и сразу - относиться к такому поведению сук как к нормальной рабочей ситуации и не сжигать собственные нервные клетки. Что,я, собственно, вполне успешно потом и делал. Аналогичные ситуации, в силу специфики газетного "контингента", неоднократно случались и в дальнейшем, но я уже не рассматривал самок, как существ себе подобных, и любое говно в их поведении считал скорее нормой, нежели исключением. Одна особо любознательная сука, помнится, провела на мне аналогичный эксперимент непосредственно в койке, после первой "палки". Я подумал - сразу уйти или, завершить, все-таки "программу". Решил "завершить" - "кинул" вторую, потом ушел...


Напоследок мне был задан "заботливой" сукой вопрос - нет ли у меня неприятного осадка в душЕ? Я честно ответил, что нет - дело было лет через 5-6 после первой вышеописанной подлянки - я уже на все подобные сучьи выходки клал огромный прибор и относился с юмором...


Крайняя, но надеюсь - не последняя, весьма занятная попытка меня "зафрендить" произошла год назад. Мне было 46 лет, даме 40. Про возраст я упоминаю далеко не случайно - если кто-то, в первую очередь из молодежи, думает, что во френдзону мужчин норовят засунуть только молодые самки - то он глубоко ошибается - для ОЖП это тенденция пожизненная вневозрастная. Так вот, дама попалась весьма забавная - во первых, для своего возраста уникально хорошо сохранилась, во вторых, оказалась большая поклонница Эроса, и ответила на соответствующую объяву, и даже посмешила меня, рассказав, что мужики пошли нонче странные - ухаживать - ухаживают, а трахать не хотят!...


Я поклялся, что со мной подобных проблем точно не будет, барышня подъехала и у нас начался бурный роман... Даже произошел, если мне память не изменяет, своеобразные рекорд - уже часа через три после получения от нее эл.письма мы перешли к самой интересной фазе знакомства. Дама была приезжая, не москвичка, снимала комнату, по стране было разбросано несколько взрослых детей. Характером "барышня" обладала тоже вполне привлекательным - была спокойная, совершенно не склочная, далеко не глупая, с отличным чувством юмора. В общем, все было под контролем и шло прекрасно, и я, не особо напрягаясь, ждал первого "закидона", или, выражаясь современными терминами - попытки инверсии доминирования. Таковая не заставила себя долго ждать.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное