Читаем Мемуары Омеги полностью

Ухаживания - (менее) растянутая во времени разновидность более откровенного "динамо". От френдзоны отличается в первую очередь значительно более интенсивным использованием лоха в единицу времени, вЫкачкой из раба в первую очередь материальных ресурсов (дорогие подарки, рестораны и т.д.), а также более конкретными "обещаниями" рабу, в случае его хорошего поведения (платежеспособности) доступа к "хрустальной звезде". Когда обманутый лох начинает проявлять недовольство - следует слив его во фрнедзону, либо при нежелании там находиться - выброс "на свалку истории".


Единственная ситуация, когда мужчина может допустить некую врЕменную модель отношений с женщиной, внешне напоминающую "ухаживания" - когда мужчина осознанно выбирает женщину в качестве спутницы жизни и матери своих детей - он проводит под своим жестким контролем период тестирования и окончательной проверки самки на пригодность быть женой и матерью.


Во всех остальных случаях ухаживаний и френдзон - читаем классиков, смотрим ролики Дениса Бурхаева - шансы получить секс от самки стремятся к нулю. Мужчин, которые соглашаются играть по правилам, навязанным самкой, самки презирают как низкоранговых, рассматривают исключительно как бесплатный обслуживающий персонал и никогда им не дают! Далее, и это особенно важно для понимания - РАНГ ЛЮБОГО САМЦА, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТОГО - "ОМЕГА" ОН ИЛИ "АЛЬФА" - ВСЕГДА ЗАВЕДОМО ВЫШЕ РАНГА ЛЮБОЙ САМКИ! Я это отлично знаю на собственном опыте - я достаточно быстро и намертво встроил в свое поведение с женщинами черты высокорангового самца (хотя никаких таких слов в то время даже и не знал).


Из личного опыта (все-таки мемуары) - было немало случаев, когда умные женщины, зачастую очень красивые, при встрече мягко, без превышения болевого порога, проверяли меня на прочность - (кафе?, кино?, а что так сразу в койку?) - я был непоколебим, и дамы, вздохнув, ехали отдаваться... Более того, при дальнейшем общении они признавались, что если бы я согласился, они бы перестали меня уважать! Контраст, говорили, раньше такого не видели - по морде и одежде - слова доброго не скажешь, а по общению - нормальный парень! :)


Комрады-омеги, мотайте на ус!


Теперь, с вашего позволения, небольшая часть, собственно, мемуаров. "Зафрендить" меня на протяжении упомянутых выше 22 лет тысячи разнообразнейших ОЖП пытались с неистовством и яростностью чудовищными - космического, вселенского масштаба!


Для начала поведаю одну конкретную, очень болезненную для меня историю, случившуюся на самом начальном этапе моего обучения знакомствам по газетам и общению с бабами в целом. Следствием данной ситуации стала выработка пожизненного стального иммунитета к френдзонам и вообще попыткам баб меня обломать - в нашем деле без этого нельзя!


В принципе, прожив 22 года с совершенно чудовищной бабкой, которая круглосуточно "общалась" по телефону с такими-же, как она, старыми маразматичками, и, успев поработать в бабских коллективах, где самки (преобладали феерические клинические глубочайшие идиотки) игнорируя присутствие мое и других мужчин, часами "общались" между собой, я уже в ранней юности отлично понимал, что средняя баба - моральный урод, умственно ущербный недочеловек! То есть - верить бабе, и вообще прислушиваться к тому, что баба говорит, или, тем более - обещает - нельзя! Баба говорит только то, что ей выгодно в данный момент, и обманет с вероятностью 99%! Если же баба обещает секс - она обманет не на 100%, а на 100500%!!!! К моменту появления в Москве газет и возможности выхода на баб все это я отлично знал! А что подзабыл - моментально вспомнил!


Более того, в средней школе я услышал такой анекдот - "Все дамы делятся на дам, не дам, и "дам, но не вам!". Я сам, вроде (давно было, не помню), добавил к этому анекдоту продолжение - "вторая и третья категории - это одно и то-же!".


А после первых (и последних) ухаживаний, с нетипичным (баба дала) но хреновым завершением, я определил для себя окончательную версию данной шутки в качестве жизненного принципа - "Все дамы делятся на "дам сразу" и "иди лесом!". Без вариантов!". Какового принципа жестко и неукоснительно придерживался с 1993 года по настоящее время и буду стоять на том-же до последнего вздоха.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное