Читаем Мемуары Омеги полностью

Один из моих друзей любит лазить по интернету в поисках разных новых способов знакомств с бабами, и находит не только вирусы, а зачастую - и довольно интересные и неожиданные сайты. На этот раз он прислал мне ссылку на "брачное агентство" - жулье, новой, так сказать, формации. На своем сайте, который делали явно очень неглупые люди, вероятно - мужчины, они давали интересные аналитические данные по современному рынку знакомств, и, что особенно сильно привлекло мое внимание, при (самовосхвалении) описании собственного нестандартного подхода к работе с клиентами, они приводили очень интересные статистические данные, которые я нашел вполне правдивыми и, главное, полностью совпадающими с моими статистическими данными, которые я вывел из собственного опыта знакомств с женщинами. А именно:


Эти "брачные агенты" в качестве основного предварительного этапа своей работы (якобы!) рассылали внутри "базы данных" фото мужчин потенциально подходящим женщинам, и наоборот, и давали предварительную степень вероятности понравиться потенциальной паре противоположного пола. Для мужчин эта вероятность составляла 1/20 или 5% - т.е. средний мужчина в среднем нравился одной из двадцати женщин, для женщин 30-50% - с усредненной женщиной готовы продолжить знакомство 3-5 мужчин из 10-ти, увидевших ее фото. Эти цифры прошу запомнить, ибо для дальнейших рассуждений они будут играть ключевую роль!


На этом месте меня, как говорится - "торкнуло" - поскольку полностью совпадающие данные из двух совершенно разных независимых источников - это уже есть в значительной степени "момент истины"! Я сейчас не хочу снова углубляться в "мемуарные" подробности своих похождений, но, я, действительно, в процессе попыток знакомиться, все эти годы проводил те-же самые статистические исследования и пришел в точности к тем же самым цифрам! Если убрать множество "исторических", возрастных, социально-интеллектуальных и прочих отвлекающих факторов, в первую очередь - отработку мной навыков предварительного отсеивания психологически несовместимых женщин еще по телефону до визуального контакта - то в среднем "на выходе" я нравился одной из двадцати девушек или женщин, а мне, в той или иной степени - от "нуля" до "очень" - нравились 3-5 женщин из 10-ти увиденных. В совершенно чистом виде эта статистика складывалась в 90-е годы, когда сам я был молод, как и откликавшиеся бабы, которые - и это тоже очень важно - вели себя проще и естественнее, поскольку были чуть меньше растлены капитализмом и не окончательно ссучены интернетом. Сам по себе, в качестве "образца", я тоже являлся(юсь) мужчиной вполне во всех отношениях усредненным, так что статистику считаю вполне достоверной.


Теперь, традиционно, определюсь с терминологией и "системой координат", которыми предполагаю пользоваться. Для начала - с самим понятием "рынка", или "рынков", потому что на самом деле их может быть два:


1 - Дикий стихийный сексуальный рынок - назовем его для удобства ДСР, хотя точнее было бы "ССР", но такая аббревиатура будет вызывать не те ассоциации..., и


2 - Контролируемый упорядоченный брачный рынок - КБР.


Наверное, возможны промежуточные, в той или иной степени, варианты, но, по сути своей, ДСР и КБР - это две совершенно, на системном уровне, разные структуры, которые часто друг с другом совершенно ошибочно путают, в плане понимания и упоминания, и перемешивают, с подменой понятий, поэтому попробую для начала четко определиться с характеристиками каждой модели. Достаточно часто можно прочесть или услышать словосочетания "дикий брачно-сексуальный рынок" или "рынок брачных партнеров" и т.п. - по сути это чушь, поскольку, как не может быть "осетрины второй свежести", так не может быть "брачно-сексуального" рынка - рынок всегда либо только брачный, либо только сексуальный, при этом - если брачный, то неизбежно контролируемый, если сексуальный - обязательно стихийный. Третьего варианта не дано, он невозможен. Поехали разбираться:


Контролируемый брачный рынок - КБР.


Система и традиции КБР существуют и практикуются только в тех странах, где сохранился патриархальный уклад общества. То есть брачный рынок может существовать только там, где есть нормальный институт брака, на котором базируется ячейка общества в виде патриархальной семьи, на которой, в свою очередь, базируется само общество, социум, этнос, страна. В современном мире такими, пока еще, являются те страны и этносы, где сохраняются высокие темпы воспроизводства населения.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное