Он стряхнул с себя эти сентиментальные наплывы, посмотрел в окно и снова отвернулся. Работа в Каролинском, учитывая высокий научный рейтинг этого института, без сомнения, повышала его престиж как ученого. Сделай он в Барселоне или во Флоренции хоть сотню трансплантаций, всегда найдутся критики, которые упрекнут его в слабости научной базы. Каролинский- другое дело, он создавал ему тыл, и ради этого Паоло готов был мириться с крайне скромной зарплатой, которую предложили шведы. Ничего, он заработает свои деньги во флорентийском госпитале, будет делать несколько операций в неделю. Он слегка нахмурился - это означало бешеный график с постоянными перелетами, но он был готов, а уж если быть честным, не представлял себе другой жизни. Не мог вынести оседлости в доме его семьи в Пизе, ежедневной работы в одной и той же клинике - в Италии, с постоянными интригами, распрями, мелкими (в его представлении) задачами. Одно и то же - каждый день! Он снова посмотрел в окно, показалось унылое одноэтажное здание аэропорта. Поблагодарил за гостеприимство, попрощался, прошел спецконтроль, все это машинально, не замечая ничего вокруг, поскольку не верил, что когда-нибудь еще вернется сюда.

Устроившись в кресле салона бизнес-класса, он ненадолго вздремнул - минут на пятнадцать, пока самолет взлетал. Он вообще не мог спать подолгу, ночью - не больше пяти часов, да и то с перерывами. Ему приснился его дом в окрестностях Барселоны, который он купил три года назад во время работы в Испании. Он подумал вдруг, что, пожалуй, это действительно был его ДОМ, место, куда он ВОЗВРАЩАЛСЯ. Почему не на родине, в Италии, где жили его жена, дети? Он не мог точно объяснить, но чувствовал, что именно там, в Барселоне, был комфортный для него мир и его ЛИЧНОЕ пространство. Он купил дом, повинуясь внезапному импульсу, в кредит, и теперь выплачивал немалую ссуду. Да, надо много работать, чтобы погасить ее. А еще - обеспечить образование детям. И зарабатывать столько, чтобы иметь возможность купить для Эмануэлы любую, самую дорогую вещь... Самолет набрал высоту, Паоло вынул компьютер и больше уже не думал ни о чем, кроме работы.

4

Отдел в Каролинском заработал в полную силу, Паоло набрал молодых людей из разных стран, которые должны были получить здесь свою степень PhD. Он был поражен, сколько оказалось желающих работать у него: конкурс пятьдесят человек на место! У него была правая рука, его ближайший друг (хотя неверно, друзей у Паоло вообще не было), скорее, - последователь, «научный сын» Филипп со сложной фамилией Юнгеблут. Он забрал его с собой из Германии, Ганновера, где Филипп продвигался вперед очень быстро, и как хирург, и как ученый. В Каролинском они, наконец, начали полномасштабные исследования на животных - крысах и свиньях. Изучали, как живые клетки взаимодействуют с каркасом, как влияют на этот процесс факторы роста, сравнивали обработанный донорский каркас трахеи с синтетическим.

Паоло хотел как следует проработать свою идею, но жизнь - опять! - опередила его, как будто бы разгадав его мысли, намерения. В начале апреля он получил письмо из детской клиники города Пеория штата Иллинойс (США) от доктора Марка Холтермана, которого практически не знал, только несколько раз виделся мельком на конференциях.

Марк рассказывал о невероятном и трагическом случае -семимесячной малышке из Южной Кореи, которая родилась без трахеи. С самого рождения она не могла дышать, и врачам удалось найти маленькое отверстие, просвет, который позволил вставить трубку, пропускающую воздух, и соединить ее с легкими. Девочка постоянно подвергалась опасности и могла умереть каждый день, она никогда не покидала пределов больницы.

«Меня попросила написать Вам коллега из клиники в Сеуле, которая наблюдает девочку, - объяснял Холтерман. - Она сделала это с разрешения родителей, которые прочитали в Интернете о предыдущих Ваших операциях. Честно говоря, я не уверен, что это может помочь, но с другой стороны - у пациентки нет другого шанса, никто в мире, в том числе и мы, не может предложить ничего другого. Я восхищен ее доктором, которая отказывается просто наблюдать, как малышка умирает, не предпринимая никаких действий».

Это письмо далось Марку нелегко, он был глубоко верующим человеком, консерватором по характеру, но высочайшим профессионалом и к тому же - отцом троих сыновей. Отправив свое послание, он поспешил в церковь, чтобы еще раз поразмыслить над таким непростым во всех отношениях случаем, где его и застал звонок Маккиарини.