В данном конкретном случае эти беседы доставили ему огромное удовольствие, и вообще он проникся уважением к умному, очень серьезному 36-летнему африканцу с непроизносимым именем - Андемариам Теклесенбет Вейен (Andemariam Teklesenbet Веуеnе), к которому все врачи и сестры обращались почтительно: «мистер Бейен». Родившийся и выросший в маленькой и мало кому известной Эритрее, испытавший в детстве множество лишений, он поставил перед собой цель выучиться на геофизика, чтобы вернуться домой и сделать свою страну богаче. Рак у него диагностировали в самом начале учебы в Исландии, но он продолжал заниматься и к моменту трансплантации был близок к получению научной степени. В Эритрее он оставил жену с двумя детьми, причем второй ребенок только что появился на свет - он еще не видел его. Бейен как-то сразу успокоился, когда встретился с Маккиарини, он увидел человека, который также, как и он сам, стремился к цели. «Значит, - подумал он, - сделает все возможное».

Паоло поинтересовался:

- А что сказал вам доктор Гюбьярдсон после того ночного звонка мне? Почему вы передумали?

- Он сказал: «Ты хочешь видеть, как растут твои дети? В таком случае даже один-два года жизни - это уже счастье. А дальше - никто не может знать». После этого я почти сутки провел в Интернете, изучал информацию и понял, что другого шанса у меня нет.

Александер Сейфалиан не подвел, и каркас был изготовлен в срок из материала, родственного пластику, из которого делают бутылочки для пепси-колы. Только вся его поверхность была пронизана мельчайшими порами, чтобы внутрь каркаса могли проникнуть живые клетки. Каркас был в стерильной упаковке, но было сделано несколько «дублеров» для того, чтобы можно было протестировать их в последний раз, уже перед самой трансплантацией. У Паоло, помимо всех прочих, был свой особый способ тестирования: он брал обычную стеклянную бутылку и, слегка нажимая, раскатывал ею каркас. Пластиковая трубка должна быть с одной стороны достаточно упругой и не смяться под бутылкой, а с другой - достаточно гибкой, не «гипсовой». Такой, как человеческая трахея.

Дэвид тоже успел вовремя, он сам привез биореакторы в Стокгольм, чтобы затем остаться на трансплантацию. Его воодушевляла эта возможность присутствовать при историческом событии, но не только: он подробно наблюдал за работой лаборантов, записывал все замечания, чтобы в следующей версии биореактора устранить их и сделать изделие более совершенным.

Технология была отработана: 7 июня 2011 года у больного взяли пробу костного мозга, при помощи специального устройства выделили особую фракцию клеток, называемых мононуклеарами, затем в стерильном помещении заполнили каркас суспензией этих клеток, добавив несколько препаратов, которые называют факторами роста и которые помогают клеткам расти и размножаться. Полученную конструкцию поместили на 48 часов в биореактор. Все это время Филипп Юнгеблут, ученик Паоло, был на вахте, наблюдая за каркасом и периодически, строго по часам, подкручивая стержень - поворачивая каркас, как на вертеле (позже Дэвид и его команда усовершенствуют биореактор таким образом, что необходимость в этой ручной подкрутке отпадет, и оператор сможет находиться в другом помещении, наблюдая за каркасом и биореактором в режиме онлайн). По истечении 48 часов провели тесты, которые показали, что клетки на каркасе живы, что они начали размножаться и дифференцироваться. Паоло перепроверил все результаты, и операция началась.

Длилась она двенадцать часов, после чего мистер Бейен пришел в себя. Он был очень слаб, но мог дышать самостоятельно и даже говорить. Через день он встретился с женой и детьми, Через месяц его выписали из клиники, и он вернулся в Исландию под наблюдение Томаса Гюбьярдсона, где продолжил обучение в аспирантуре.

Глава 3

2011. Крис

1

После поездки в Краснодар мы на некоторое время потеряли Паоло из виду и ничего не знали о его приготовлениях к этим трансплантациям. Да, надо сказать, никто, кроме близкого к нему круга специалистов, ни о чем не подозревал. Что обернулось к лучшему: возможно, если бы мы знали, то просто не набрались бы смелости на фоне таких фантастических грядущих свершений предлагать ему работу в Краснодаре - провинции на юге России. Длительную работу, с обязательным присутствием в этом городе в течение четырех месяцев в году!

Именно такое условие было поставлено российским правительством для получения так называемого мегагранта: правительство через Министерство образования и науки выделяло 150 миллионов рублей на каждый выигравший проект, возглавить который должен был приглашенный ученый с мировым именем. За два года и два месяца этому ученому предстояло создать лабораторию на базе одного из российских университетов и обеспечить там получение научных результатов мирового уровня.