Читаем Медведь и Дракон полностью

— Послушай меня, Арни, дело обстоит следующим образом. Люди, которые выступают в поддержку законов, разрешающих аборты, утверждают, что вопрос, является зародыш человеческим существом или нет, не имеет отношения к данной проблеме, поскольку он находится внутри женщины, является её собственностью и поэтому ей принадлежит право решать, как поступить с ним. Хорошо. В Римской республике и потом империи существовал закон, в соответствии с которым жена и дети являлись собственностью главы семьи, и он мог убить их, когда пожелает. Неужели ты полагаешь, что нам нужно вернуться к этому закону?

— Нет, разумеется, поскольку это даёт право мужчинам и лишает этого права женщин, а потом, не валяй дурака, римляне были реалистами и никогда не следовали буквально устаревшим законам.

— То есть ты взял моральный вопрос и снизил его до ситуации, диктующей, что хорошо с политической точки зрения и что плохо. Видишь ли, Арни, я нахожусь здесь не для того, чтобы идти на поводу у кого-либо. Даже президенту дозволено иметь определённые моральные принципы. Или, по твоему мнению, мне нужно оставлять их за дверью, как пальто и шляпу, перед тем как утром войти в Овальный кабинет и взяться за работу?

— Но президент не имеет права навязывать свои моральные принципы другим, их хранят для личного пользования.

— Арни, то, что мы называем законом, есть не что иное, как коллективное мнение общества, убеждение народа в том, что является правильным, а что — неправильным. Касается ли это убийства, киднепинга или проезда на красный сигнал светофора, общество решает, какие правила следует применить. В демократической республике мы делаем это с помощью законодательного процесса, выбирая людей, которые разделяют нашу точку зрения. Вот как возникают законы. Мы также создаём Конституцию, верховный закон страны, сформулированную очень тщательно, потому что именно она решает, что могут определять другие законы и что не могут. Таким образом, Конституция защищает нас от преходящих мимолётных страстей. Задача судебной власти состоит в толковании законов, или, как в данном случае, конституционных принципов, воплощённых в этих законах, в том, как применяются они в реальной жизни. В деле «Роу против Уэйда» Верховный суд зашёл слишком далеко. Он принял закон, то есть изменил закон так, что этого не могли предусмотреть авторы Конституции, и совершил, таким образом, ошибку. Все, что сделает отмена решения в пользу Роу, означает возвращение вопроса об абортах в законодательные собрания штатов, где ему и надлежит находиться.

— Ты долго раздумывал над содержанием этой речи? — спросил Арни. Формулировки Райана были слишком хорошо обдуманы для импровизации.

— Некоторое время, — признался президент.

— Тогда прими во внимание следующее: когда будет оглашено это решение, готовься к битве, — предостерёг Джека глава администрации. — Я имею в виду демонстрации, выступления по телевидению и такое большое количество передовиц в газетах, что ими можно будет оклеить стены Пентагона. Агенты твоей Секретной службы собьются с ног из-за дополнительной опасности, заботясь об охране твоей жизни, жизни твоей жены и твоих детей. Если ты полагаешь, что я шучу, спроси их.

— Но это не имеет никакого смысла.

— Не существует законов, федеральных, местных или законов штатов, которые принуждают мир мыслить логично, Джек. Люди за пределами Белого дома полагаются на тебя, надеясь, что ты обеспечишь им хорошую погоду, и считают тебя виноватым, если погода портится. Примирись с этим. — Высказав эту точку зрения, раздражённый глава президентской администрации вышел из Овального кабинета и направился на запад, к своему угловому офису.

— Дерьмо, — выдохнул Райан, склоняясь над документами, касающимися встречи с министром внутренних дел, хозяином Смоки Бера[30]. Министр заведовал также национальными парками, которые президент видел только на канале «Дискавери», когда у него было время посмотреть телевизор поздним вечером.

* * *

Номури снова подумал о том, что говорить об одежде в его квартире почти не приходится, если не считать одной детали. Когда расстёгиваешь пуговицы и находишь под ней аромат «Секрета Виктории», создаётся впечатление, словно ты переключил изображение с черно-белого на цветное. На этот раз Минг позволила ему расстегнуть её пуговицы, затем спустить куртку вдоль рук и, наконец, снять с неё брюки. Трусики выглядели особенно привлекательно, но не менее привлекательным было и тело девушки. Номури поднял Минг на руки, страстно поцеловал её и опустил на постель. Через минуту он улёгся рядом.

— А теперь говори: почему опоздала?

На лице Минг появилась недовольная гримаса.

— Каждую неделю Фанг встречается с другими министрами, а когда приходит обратно, он заставляет меня транскрибировать записи, сделанные во время встречи, чтобы у него осталось содержание того, о чём они говорили.