Читаем Мечты о морозе полностью

Потребовалось время, чтобы уйти. В конце концов, я ухожу, немного опечаленная после того, как они выражают мне бесконечную благодарность и желают всяческих благ и долголетия. Маленькая девочка, может быть, другой их ребёнок, приблизилась с маленьким тортом, от которого я вежливо отказалась. Одно из моих самых сильных избиений произошло после того, как мать застала меня за употреблением деревенской еды.

Дома меняются, когда я приближаюсь к дворцу, в большинстве случаев они сделаны из Каура — знак богатства и положения в Осолисе. Непосредственно за границей дворца находятся дома из Каура, у которых только крыши сложены из соломы. Эти обители принадлежат самым богатым жителям деревни — таким, как Сатумы, и их помощникам, которые следят за обеспечением продовольствием, ресурсами и регенерацией в течение ротаций.

Оландон ждёт меня во внешних садах, когда я прохожу через неохраняемую стену на территорию дворца.

— Ты была в деревне, — говорит он.

— Была, — с улыбкой говорю я.

Было редкостью, когда я не проводила там хотя бы часть дня.

— Тебе тоже следует пойти.

Оландон вздрагивает. Помимо способности моего брата искренне любить двор, это был единственный вопрос, в котором мы были не согласны. Он не мог понять, чем деревня так привлекала меня. Он приходил раз или два по моему настоянию, но я знала, что он делал это с неохотой и отвращением. Он также ненавидит, как при дворе меня высмеивают за визиты в деревню. Этот смех никогда не беспокоил меня, потому что насмешки — единственная причина, по которой мать разрешает мне ходить в деревню. Она безмерно этим наслаждается. Но поскольку я также получаю удовольствие от тренировок и походов туда, я не теряю из-за этого сон.

— Татума Олина, какая встреча, — раздается голос.

Я закатываю глаза, но останавливаюсь. Я оборачиваюсь и вижу, кому принадлежит голос. Искренняя улыбка озаряет моё лицо.

— Сатум Джерин, вы вернулись из шестой ротации, — говорю я, удовольствие звучит в моём голосе при виде него после такого длительного отсутствия.

Он кланяется мне и Оландону.

— Да, мы только что закончили убирать ящики из Каура в следующей ротации фруктовых деревьев и посадили семена для сбора урожая в первой, — с улыбкой говорит он, морщинки вокруг его глаз разглаживаются.

Джерин — один из немногих придворных, которых я оставлю.

— Вы делаете для нас большую работу, — говорю я, кивая головой.

Мать никогда не оценивает его по достоинству, так что я всё время стараюсь хвалить его. Из трёх Сатумов он единственный, кто мне нравится.

Он рад комплименту.

— В этом году мы потеряли только десять деревьев. Двадцать новых деревьев, которые мы посадили в шестой ротации в прошлую перемену, пережили пожары, — я улыбаюсь энтузиазму в его голосе. — Благодаря бережному отношению Татум, у нас накопилось продовольствия почти на целую перемену.

— Пока там есть яблоки, вы знаете, я буду довольна.

Он делает небольшой поклон.

— Могу вас заверить, они выжили. Я всегда убеждаюсь, что эти ящики очень плотно закрыты перед четвертой ротацией.

Я прошу его передать приветы его жене и детям.

По пути на ужин мы с Оландоном обсуждаем тренировки стражников. Я рассказываю ему о проблемах, которые заметила в последнее время.

Технически стражу возглавлял дядя Кассий, но из тех редких моментов, когда я видела его на тренировках, я знала, что он был в лучшем случае посредственным бойцом и уж точно не достаточно хорошим, чтобы быть Главой стражи. Один из Элиты моей матери неофициально занимал эту должность, пока моему брату не исполнилось восемнадцать лет. Я слушаю рассказы брата и отгоняю ниточки ревности, пока он говорит.

Мы подходим к столовой, я вижу Кедрика, стоящего в стороне с делегатами. Он поворачивается в мою сторону. Однако несколько придворных наблюдают. Я скольжу мимо, не обращая на него внимания, моё сердце замирает.

ГЛАВА 06

Несмотря на данное ранее обещание не делать этого, я избегаю Кедрика во второй раз и, восстановившись, провожу всё своё свободное время, тренируясь с Аквином. Работа над собой до изнеможения помогает мне справляться с негодующими взглядами придворных.

Нетрудно избегать его, мать вела переговоры с Кедриком с тех пор, как он допустил промах в столовой. Я странным образом благодарна, хотя и понимаю, насколько это извращенно. Я бегу вниз по пустой дорожке к деревне, направляясь к Аквину. Луг уже убран и пуст. Моя мантия и вуаль прижимаются ко мне спереди, когда я бегу. Я представляю, как материал развевается за мной. В моём сознании моя вуаль становится моими волосами, а вместо движения материала, я ощущаю тепло огня прямо на своей коже.

Занятая этими мыслями, я едва успеваю среагировать на треск справа от меня. Огромные руки хватают меня. Я бью правой ногой, слыша в ответ громкое ворчание. Я подныриваю под руку высокого человека, хватаю его за запястье и, используя момент, перекидываю его через бедро и бросаю в дерево Каур.