Читаем Мечты о морозе полностью

Комната от пола до потока заполнена различными устройствами. По всему помещению расположены панели, открыв которые, можно достать оружие или ловушку. Между ними находятся другие препятствия, такие как качающиеся брёвна, мешки с грязью, сетки и неровные поверхности. С потолка свисает ряд верёвок. Всем этим он каким-то образом управляет с помощью рычагов, расположенных по всей комнате. Когда я была маленькой, я считала, что это магия, но даже сейчас я не могу понять этого. Аквин очень охраняет тайну, как это работает.

Аквин перетаскивает оборудование на место для нашей тренировки. Кедрик наблюдает за ним. Без сомнений, он предложил помощь, но получил резкий отказ от старшего мужчины. Принц смотрит на меня, когда я прохожу перед ним, а затем снова поворачивает голову к Аквину, только для того, чтобы мотнуть головой обратно в мою сторону. Его рот открыт, а глаза мечутся вниз вверх. Его взгляд на несколько мгновений задерживается на моей груди, а затем возвращается к моему лицу, когда я стою перед ним.

Я с интересом наблюдаю, как краснеет его лицо. Я не видела его таким раньше. Я наклоняю голову в сторону и кладу руки на бёдра.

— Готов увидеть мой секрет?

Я отворачиваюсь от него и иду к центру поляны, оглядываясь, когда он не отвечает. Его горло напрягается, он сглатывает.

Аквин начинает с лёгкой серии для разогрева моего тела. Все трудности, связанные с тем, что я отвлекаюсь на Кедрика, исчезают, как только Аквин ускоряет темп и начинает выкрикивать названия сложных ударов ногами и вращений. Вскоре моё тело начинает блестеть от пота.

У заградительного столба я прыгаю обратно на устойчивую опору и останавливаю деревянный вал предплечьем. Аквин крутит поворотную стойку всё быстрее и быстрее, пока мои руки не расплываются, а свист приближающихся валов не сливается воедино, делая невозможным для меня предугадать, куда поместить руки. Вал ударяет меня в голову, и я бросаю на Аквина свирепый взгляд.

Мы переходим к оружию, метанию и спаррингу, пока я не истекаю потом. Я могу глубоко вонзить рукоять кинжала в манекены, расставленные по комнате. Мой недостаток в том, что без звука у меня нет точности. Я могу попасть как в стену, так и в манекен. В спарринге с братом я сражаюсь, используя прикосновения, тепло, звуки его дыхания, шарканье ног и, конечно, свою память о его слабых и сильных сторонах в бою. Когда мы сражаемся на мечах, я прислушиваюсь к свисту при замахе и уже неплохо владею мечом, но Аквин по-прежнему настаивает на том, чтобы притуплять острие меча. Лук и стрелы похожи на метание кинжала, я могу нанести сильный удар, но не точный. Досадно, что у меня нет другого спарринг-партнёра. С тех пор как Оландон стал тренироваться со стражниками, он начал побеждать меня. Он научился бесшумно красться по тренировочной поверхности и дышит беззвучно, так что я слепа в отношении его позиции и следующей атаки.

На самом деле я не могу жаловаться на трудности, которые доставляет вуаль. Без неё время моей реакции было бы сильно дольше. Я научилась реагировать инстинктивно, без раздумий. Аквин также думает, что остальные мои чувства усилились, из-за того, что одно из них не используется.

Дальше следует моя любимая часть тренировки, потому что я никогда не знаю, что разблокирует Аквин. Эта часть не была опасной, когда мы с Оландоном были детьми, но наши навыки возросли, и с большинства закрепленных орудий были сняты накладки.

Мы начинаем. Я понятия не имею, как долго я уклоняюсь, блокирую и уворачиваюсь, когда Аквин делает кое-что абсолютно новое. Он выпускает гигантское бревно, подвешенное между тремя канатами к потолку. Мой мозг фиксирует начало медленной дуги. В то же время я слышу жужжание позади себя, которое, как я узнала много лет назад, означает, что были выпущены стрелы.

Я бросаюсь вниз, желая увернуться от первой стрелы. Она пронзает воздух в месте, где полминуты назад была моя голова. Собрав силу в ногах, я подпрыгиваю и подтягиваю ноги к груди, и бревно проносится подо мной. Я вскидываю ноги и отклоняюсь назад, когда вторая стрела, которая должна была попасть мне в бок, пролетает подо мной. Приземляясь после сальто назад, я закрываю глаза, чтобы отвлечься от колеблющейся вуали. Крутясь, прыгая и отклоняясь в бок, я уворачиваюсь ещё от семи стрел. Я пропускаю жужжание последней стрелы, когда она вылетает из стены. Должно быть, Аквин выпустил две за один раз. Она ударяет меня в кость левого бедра. Шипя от боли, я подаюсь вперёд. На мгновение забываю о гигантском бревне, которое летит в мою сторону. Облако боли рассеивается как раз вовремя, чтобы заметить скрип натянутых канатов. Я рвусь вверх и стремительно принимаю горизонтальное положение. Бревно проходит подо мной, разрывая кожу на моём животе. Я наталкиваюсь на скат бревна и приземляюсь на одно колено, быстро перекатываюсь в вертикальное положение и убегаю с пути раскачивающегося бревна. Потребуется некоторое время, чтобы оно остановилось.

— Уклонилась от девяти из десяти стрел. Неплохо. Что случилось с последней? — спрашивает Аквин, постукивая своей тростью по моей руке.