Читаем Мечта полностью

А может быть, я разочаровалась?.. Но в ком?.. Мне вдруг до чертиков захотелось поверить, что он болеет мною. И к этому «болеет» еще десяток вопросов… на которые нет ни одного ответа.

Я всего лишь умею читать! Складываю слова в предложения и читаю… Но все слова состоят из букв, а буквы одинаковы для всех. Эмоциональны лишь звуки. А я перестала слышать звуки. Утвердив себя в положении заложницы собственных иллюзий, я надарила воз ненужных «подарков» незнакомому человеку. Он оказался вежлив и принял этот дар, наверняка закинув его подальше… Это я во всем виновата. Глупая бедная Ева… Я убедила себя в существовании серьезных отношений в несуществующем мире!.. Какая непростительная ошибка. И это я подарила пустую красивую коробку, расписанную и упакованную в обертку hand make.

В каком храме отпоют мой грех?..

Выключив дребезжащий телефон, я обернулась к седому аскету. Он продолжал печалиться, по-прежнему предлагая принять свой дар. Какая-то сила дернула меня заговорить:

— Послушай! — Мой голос зазвенел в тишине, отдаваясь эхом в пустой комнате. Представив себя ведьмой, я расхохоталась. — Ты так и собираешься там торчать? Чего ты ждешь? Куда приятнее, имея крылья, летать.

Он пристально рассматривал меня, чуть склонив голову. Господи, как же все знакомо.

— А знаешь, — продолжила я терроризировать несчастное изображение, так неудачно оказавшееся в поле моего зрения, — у меня тоже были крылья! Не поверишь, настоящие.

— Знаю! И еще у тебя была Мечта. А теперь у тебя ничего не осталось. Ты потеряла крылья и перестала верить… Я знаю все, — ангел равнодушно пожал плечами, — не такая уж и запутанная у тебя ситуация.

Он плавно переместился на подоконник оставляя за собой едва заметный след. Нужно было, хотя бы ради приличия, испугаться, но страха не было. Наоборот, меня тянуло к нему.

— А ты можешь вернуть мои крылья?

— Конечно! — Ангел отрешенно уставился в окно. — Крылья — это свобода, а у тебя другая проблема: все дело в твоем лабиринте, созданном тобой собственноручно. И теперь, запутавшись, ты прячешь голову в песок.

— Я, кажется, знаю, что делать. Нужно вернуть свободу Андрею и перестать думать о нем. Он мне никто. И я ему — аналогично.

— Уверена? — Ангел улыбнулся глазами.

— Я не могу больше терять. И я слишком многого хочу от человека, который ко мне равнодушен.

— Глупости! Ты сама-то веришь в свои слова? — Он рассуждал о моей трагедии настолько обыденно, как будто речь шла о погоде. — Ты не наделяла его «свободой», чтобы лишать!.. И уж если быть откровенным до конца, сначала не мешало бы спросить у него, хочет ли он получить эту «свободу». А может быть, он сам тебе ее подарит?

— Я уже все для себя решила! — упрямо заявила я.

— Все решила… — задумчиво повторил ангел. — Она все для себя решила… — Кажется, он издевался. — А хочешь, я подарю тебе свободу? Лови! — Он резко швырнул свои крылья к моим ногам.

От неожиданности я шагнула назад, в темноту, испуганно хватая ртом воздух.

— Бери, бери! Я же от всей души. Пользуйся на здоровье. Лети, куда хочешь! Все просто как в раю! — Его лицо исказилось гримасой боли и отчаяния.

— Но… мне не нужны чужие крылья! — прошептала я. — Мне не нужен такой рай!

— А это пока все, что ты заслужила. Забавно, но ты даже не знаешь, что именно тебе нужно. Смешная…

— Не хочу быть сильной. — Я беспомощно оглянулась.

— Ну тогда определись, что тебе нужно!

— Хочу быть просто женщиной, хочу любить и быть любимой каждый день, каждую ночь, каждую минуту — ЭТО мой рай!!! — Я заплакала.

— Фи, как примитивно. — Ангел был откровенно разочарован.

Спрыгнув с подоконника на пол, он буднично подобрал свои крылья и небрежно стряхнул с них невидимую пыль.

Взгляд невольно упал на старика романтика. Тот расстроенно качал головой.

— Мне с тобой скучно, — зевнул седовласый, и я перестала узнавать его. — Разбирайся сама. — Теперь от него исходил холодный свет. — Ты действительно думаешь, что, немного пострадав, можешь посмотреть на часы и решить — пора бы моей Мечте сбыться? Захотела, и Мечта у тебя в долгу. А может быть, попробовать ее разжалобить, ну, чтобы побыстрее исполнилась? — Его лицо превратилось в размазанную маску. — Очень интересная позиция. А может, ты испугалась своего влечения к другому мужчине?

— Это неправда!

— Да ну? В Пекине это выглядело вполне реально.

— Я не была в Пекине.

— Ну какая разница? Пекин это или Марсель.

— Я никогда не была в Пекине. Это важно.

— Ах, ну да… Прости… Как раз это совсем не важно, где ты была. Важно то, что тебя влекло к другому, и ты, испугавшись, сбежала оттуда… впрочем, ты всегда так делаешь. Только сейчас этот номер не пройдет. Прими или откажись… все просто… выход налево и прямо по коридору.

Маска исчезла. Седовласый снова взирал на меня с картины, так же протягивая зрителю сломанные крылья. Всем, кроме меня. Нищий старик с лучистыми глазами безучастно смотрел в сторону. Врата за ними закрылись. Под диптихом теперь висела золоченая табличка с названием «Выход».

Почувствовав, что все случится именно так, как предсказал юный адепт, я провалилась в пустоту…

@

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза