Читаем Мечта полностью

— Ага, разбежался. — Андрей наклонился и закатал рукав мужика — по вздутым темным венам бежали следы уколов. — Правдоподобно, ничего не скажешь… — Он пододвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. — Я тебе не верю.

Худой вздрогнул и опустил голову.

— Слишком много нелогичных телодвижений. — Андрей широко улыбнулся. — Вы вполне могли вскрыть квартиру или сорвать с кого-нибудь цепочку, но почему-то полезли на охраняемый объект.

— Коломбо, бля! — Мужик сплюнул на пол и нервно заржал.

К нему тут же подскочил Иван и от души засадил в бок.

— Ответишь, сука бешеная, — просипел мужик. — Если бы ты, падла, сзади не подкрался, я бы тебе кишки выпустил! — Он хотел сказать еще что-то, но у Андрея зазвонил сотовый, и мужик замолчал.

Звонила Ева. Андрей поднялся и подошел к окну. Несмотря на ситуацию, он был рад ей. Ему захотелось, чтобы она сказала что-нибудь будничное: «Я волнуюсь» или «Хочу тебя», но… Отогнав дурацкие мысли, он сухо поздоровался и выжидательно замолчал.

— Андрюша, скажи честно, ты представлял меня другой? Скажи, ты разочарован? Я не обидчивая, ты знаешь, — не ответив на приветствие, почти прошептала она.

— Я всегда говорю честно… или не говорю… что ты имеешь в виду?

— Я, наверное, вела себя слишком развязно…

Похоже, она готова была расплакаться. Он представил, как дрожат ее губы. С ней что-то происходило, что-то нехорошее, темное, дурное, но у него не было времени разбираться.

— Да что с тобой? — как можно дружелюбнее спросил он. — Где ты пропадала?

Она вздохнула.

— Хорошо, — не стал давить на нее Андрей. — Я сейчас занят, Ева. Перезвоню позже.

— Раньше ты был для меня свободен… получается, ты такой же, как все, — разочарованно произнесла она.

— Такой же. Я тебе говорил об этом с самого начала нашего знакомства… — Он взглянул на часы. Стас задерживался, нужно было как можно скорее принять решение, и тут, как назло, она. — Давай отложим этот разговор до утра, Ева. — Ему не хотелось обижать ее, но получилось сухо и неэмоционально. Он отключил телефон и вздохнул.

— Извини, Адам, давай по-мужски разберемся, — заржал мужик, захлебываясь слюной. — Только ты и я. Тебе же неслабо, да, Адам?

С деланым удивлением Андрей уточнил:

— Только ты и я, говоришь? Здесь и сейчас?

— Ну да, а чё тянуть-то? Только руки развяжи.

— Ах, руки… Ну да… руки.

Андрей ударил его, затем еще раз, вложил в удар все свое раздражение. Мужик икнул и завалился на бок, но Андрей уже не мог остановиться — месил и месил этого гада.

— Оттащите это говно в подвал, — наконец приказал он. — Начнется ломка, сам все расскажет.

Ошарашенные охранники подхватили мужика под руки и выволокли в коридор. Андрей уставился на худого. Парень вроде как умер.

— Теперь побеседуем с тобой, цыпа. Ты тоже наркоман? Худой отрицательно качнул головой и умоляюще прошептал:

— Отпустите нас. Я вам все возмещу. Честно!

— Ух ты! Честно… — протянул Андрей. — На свете так мало честных людей. Ну и что вам здесь нужно было?

— Он же сказал — компы хотели стырить. — Парень старательно отводил глаза.

— А ну подними голову! — рявкнул Андрей. — Вы действительно шли вдвоем, это зафиксировала камера. Ты посмотрел на часы. Значит, вы точно знали, подчеркиваю — точно! — в котором часу нас обесточат. Понятно, что это сделали не вы, а кто-то другой, и этот другой знал, что единственное уязвимое место в питании конторы — кабель в колодце, в ста метрах отсюда. Можно и с подстанции, но тогда без света останется весь квартал. Ну, что скажешь?

Парня трясло мелкой дрожью. Он пытался не смотреть на Андрея, но не смотреть не было никакой возможности. Прозрачный холодный взгляд буравил насквозь.

Не выдержав, он быстро, заикаясь, заговорил:

— Мы п-просто шли. Просто! Как ходят п-по улице люди, понимаете? И вдруг в здании погас свет. Мы, не сговариваясь, влезли в п-первое п-попавшееся окно… Парень часто заморгал короткими белесыми ресницами, по щеке поползла слеза, но Андрей не сомневался, что он врет.

— Может, прессануть его, Андрей Владимыч? — спросил Иван, вернувшийся в кабинет; за ним ввалился Стас.

Оценив обстановку Стас подскочил к парню, нагнулся и в самое ухо весело прокричал:

— Ну чё, дурила, рассказать тебе, как мы прессовать умеем? Прикинь, у одного рука в пресс не поместилась. Торчит из механизма и пальцем нам грозит: «Надо быть добрее!»

Стас постучал указательным пальцем по лбу парня, и тот зарыдал в голос.

— А кореш его где? Грохнули, что ли? — Состроив недовольную мину, Стас повернулся к Андрею.

Андрей пожал плечами:

— Пока в подвале сидит.

— Ай, ай, там же крысы! — театрально воскликнул Стас, всплеснув руками. — Это бесчеловечно, Андрей Владимирович! Давай их просто утопим? Что-то я в последнее время подобрел.

— Ты прав, — кивнул Андрей, — не стоит с ними возиться. Заказчика не узнаем, но возможных кандидатов на самом деле не так много. Те, что за офисом следят, — к бабке не ходи. Увидят, как скинем этих в реку, больше не сунутся.

Стас довольно потер руки:

— Вань, скажи, чтобы Макс приготовил два прочных пластиковых мешка и несколько кирпичей, а сам подгони «газель» к черному входу. И давай, пошевеливайтесь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза