Читаем Мечта полностью

Обменявшись новостями, троица направилась в сторону двери с табличкой «Exit». Я мгновенно сориентировалась и ринулась следом, боясь упустить их из виду. Перспектива остаться «своей среди чужих» не радовала, даже с моей безграничной любовью придумывать новые миры. Стараясь не задевать страшилок, я неслась через зал. Но пространство зала, визуально очерченное периметром, не заканчивалось. Мой бег был похож на психоделическую флешку без конца и начала. Остановил меня кролик-альбинос в бархатном зеленом фраке. Ухмыльнувшись, он указал в обратную сторону. Сообразив, что тут, вероятно, действуют зеркальные законы, я резко развернулась и полетела обратно.

Тем временем Ведьма и ее спутники поднимались по круглой винтовой лесенке на второй этаж. Едва переведя дух, я вскарабкалась за ними и тут же оказалась на площадке второго этажа, заставленной столиками со странными предметами, отдаленно напоминающими сосуды разных эпох и назначений. Единственное, что их обобщало, — прозрачность. Содержимое заставило меня остановиться — в каждом что-то рождалось, трансформируясь из одной формы в другую, и это рождение не было материальным. Так, наверное, рождаются любовь, примирение, честолюбие, ненависть, месть — вдобавок к тому, что называют чувствами.

Наверное, я застряла бы там надолго, но сухое покашливание вывело меня из ступора. Ведьма в нетерпении поглядывала на маленькие часики, висевшие в виде кулона у нее на груди. Она указала глазами на дверь, которую я не заметила. Створки бесшумно открылись, и мы вошли в комнату, полную зеркал и стекол, расставленных в беспорядке по стенам. Странные провожатые моей ведьмы остались за дверью.

— Послушай, ты ведешь себя по меньшей мере странно… объясни мне…

Маргарита загадочно улыбнулась и показала глазами на самое большое зеркало в белой витой оправе Я заглянула в него, ожидая подвоха, — так и есть, там не было меня, лишь многократно повторяющиеся отражения.

— Что это? — Я изо всех сил всматривалась в зеркальную гладь, ничего не понимая. — Где я?

— В «Небе», — мечтательно прошептала Ведьма.

Я оглянулась, ожидая объяснений. Маргарита не была бы той, кем являлась, если бы не преобразилась. Должно быть, в этот момент ей позавидовали бы Пола Негри и Теда Бара, а с ними все модницы начала модерна. Своим новым туалетом Марго воплощала самую роковую женщину того времени. На голове у нее переливалась тиара, украшенная живой змеей. Бордовые губы, темные тени над глазами, едва заметное платье с длинной ниткой жемчуга придавали ее облику чарующие нотки феерий Бакста. Ничего не оставалось, как всплеснуть руками, — передо мной стояла настоящая королева модерна.

— Чудо как хороша, просто чудо… — шелестела я, не находя других эпитетов.

— И ты там ничего не видишь? — Довольная произведенным эффектом, Ведьма кивнула на зеркало. Змея в тиаре зашевелилась и, подняв голову, уставилась на меня изумленным взглядом. — Посмотри внимательно!

— Нет смысла выискивать то, чего нет на самом деле, — огрызнулась я, обидевшись. Подумаешь, виртуальная королева. Дайте волю любому, и он нарисует получше. А эта копия Мириам Сигар в «непомнюкакназывается» фильме вообразила из себя невесть что.

— О чем ты думаешь, идиотка? — Зашипев, Марго больно схватила меня за волосы и силой ткнула в зеркало.

Там улыбался он, по-мальчишески щурясь. Во мне что-то перевернулось, и я с размаху ударила по стеклу. И сразу, ожидая неминуемой кары, обернулась, прикрывая голову от удара. Но комната была пуста, за исключением ее отражений в сотне зеркальных поверхностей. И везде она была разная… Через некоторое время зеркала начали покрываться трещинами и — кр-рак! — разлетелись на миллиарды картинок, брызгая осколками в разные стороны. Они летели сквозь меня, словно меня и не было вовсе. Маргарита появилась так же неожиданно, как исчезла. Примостившись на крошечном круглом пуфе, она презрительно усмехалась, затем выудила из глубокого декольте целлофановый пакетик, полный белого порошка, и протянула мне:

— Съешь, станет легче.

— Что это?

— Выжимка из твоих таблеток. — Сняв головной убор, Маргарита шикнула на змею, и та покорно уползла.

— Я не хочу… зависимости.

— А с чего ты решила, что сейчас не зависима? Еще ни один зависимый индивидуум не признался себе, что крепко подсел.

— Пожалуйста, не заставляй меня! Я не хочу…

— Дура… — с нажимом произнесла она, — никто тебя не заставляет. Твоей голове нужна разрядка. Придумала страшное наказание — истязать себя виртуальностью. Смотри, к кому ты его ревнуешь!

Марго подняла с пола осколок и сунула мне в лицо. Оттуда пялилась круглолицая дама с пергидрольной челкой и плохо накрашенным глазом.

— Кто это?! Убери ее! — Я отвернулась.

— Это та, вчерашняя. — Марго истерически рассмеялась. — Ну что, успокоилась?

Я дышала, словно пробежала стометровку.

— Мы сейчас пойдем в зал, и ты будешь послушной девочкой, хорошо? — Она протянула мне руку.

— Что это за люди с тобой?.. Я не хочу мужчин… Вообще ничего не хочу.

— А тебе никто никого не предлагает… Ты не узнала их? — Ведьма кокетливо поправила прическу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза