Читаем Меч полностью

Когда он поцеловал меня в этот раз, я ответила на поцелуй, вцепившись в его волосы.

Я впервые осознала, что они отросли. Хорошо подстриженные косматые черные пряди ощущались мягкими, когда я запускала в них свои пальцы. Он привлёк меня к себе, и я вновь ощутила там мальчика и его откровенное неверие, что я наконец позволяю ему прикоснуться ко мне. Это неверие лишь усилилось, когда я сама дотронулась до него. Я ощутила, как он притягивает меня, чтобы я касалась его ещё больше, позволяла ему касаться меня. В этой его части было нечто такое уязвимое, что я просто не могла его оттолкнуть.

Я хотела его таким.

Понимание этого причиняло боль. Я ненавидела себя за это; это казалось худшим в мире предательством, но это ничего не меняло.

Я хотела его.

Он услышал меня. Он издал надрывный звук, а затем его боль вновь усилилась, темнея от этой нехватки. Разделение усилилось до такой степени, что я не могла уже ничего видеть. Мой контроль ускользнул, и он снова застонал прямо мне в рот. Я чувствовала мальчика сильнее остальных. Я ощущала желание в нем, в тех частях, которые оставили позади, и я не могла вынести это своим рациональным разумом.

В этот момент я сделала бы что угодно, лишь бы облегчить это его чувство — что угодно.

Я не помнила, чтобы переставляла ноги, но внезапно моя спина оказалась прижатой к стене. Он навалился на меня, целуя ещё крепче, его руки всюду гуляли под моим платьем, ноги вжались между моих бёдер. Он помедлил ровно настолько, чтобы вновь посмотреть на меня остекленевшими глазами.

— Элли, — хрипло произнёс он. — Пойдём со мной домой. Пойдём домой, жена. Я куплю тебе дюжину платьев. Всё, что ты захочешь. Всё.

— Нет, — выдавила я.

Его рука к тому времени оказалась под платьем, держа меня за ногу и прижимая к нему. Его пальцы глубже впились в мою плоть, пока он всматривался в мои глаза.

— Я хочу заняться любовью, — сказал он. — Сейчас, Элли. Ты мне позволишь?

Над этим вопросом я не раздумывала долго.

— Да, — ответила я.

— Ты меня любишь?

Я поколебалась, всматриваясь в его глазах.

Когда я не ответила, в его свете полыхнула боль.

В этот раз это была уже не боль разделения.

Он убрал ладонь с моего бедра ровно настолько, чтобы схватить платье спереди. Он разорвал его одной рукой, и я чувствовала нарочитость этого движения. Я раскрыла рот, чтобы рявкнуть на него, но он лишь вновь поцеловал меня, ещё крепче, и я опять ощутила мальчика, смешивавшегося с другой личностью, которая меня пугала. Его свет сплетался с моим светом, и на мгновение я ощутила, как он играет с ним, экспериментирует…

Пока он не нашёл то, что хотел.

Я хрипло всхлипнула. Его свет так глубоко проник в мой, что я действительно едва не потеряла сознание. Я не могла видеть, не осознавала, где нахожусь.

Я очутилась в Барьере, затерялась в нём, в каком-то другом месте…

Когда мои глаза медленно сфокусировались обратно, он держал меня одной рукой, всматриваясь в моё лицо. Его взгляд был интенсивным, кожа жарко раскраснелась. Он прикрыл глаза, и я осознала, что мы оба вспотели. Его пальцы крепче стиснули мою голую спину.

— Вот чего ты от меня хотела, — пробормотал он, целуя меня в лицо, в губы. — Раньше, в хижине. Ты ведь этого хотела. Не так ли, детка?

Он крепче поцеловал меня, проникая горячим языком в мой рот, и я осознала, что опять реагирую на исходившую от него боль, на вжимавшуюся в меня эрекцию, которая, казалось, стала ещё больше. Он возбудился до такой степени, что все его мышцы словно плавились, сливаясь со мной.

Я не видела его таким с тех пор…

— Видишь, любимая, — произнёс он ласковым, уговаривающим, мягким тоном. — Видишь, не так уж плохо. Теперь я могу дать это тебе. Я могу дать то, что тебе нужно… — боль исходила от него клубами, и он прижался лицом к моему лицу. — Gaos, Элли… пойдём домой со мной. Боги. Позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста.

Я не могла говорить.

Я уставилась на него, невольно вспоминая.

Наверное, это был наш медовый месяц. Медовый месяц видящих, если такое понятие существовало. Мы оба ушли в своеобразный сексуальный транс, и я только потом узнала, что это нормально — процесс образования связи между новобрачными супругами обычно занимал недели, иногда дольше. Вопреки тому, что большую часть времени я пребывала в дурмане, потом я вспомнила всё, каждую минуту между нами, начиная от самых постыдных моментов и заканчивая самыми душераздирающе интимными.

Так что я знала, на что именно он ссылается. Я хотела от него чего-то на протяжении почти всего времени, что мы были там. Временами я хотела этого так сильно, что злилась на него, когда он не мог дать мне это. Даже в то время я понимала, что это иррационально.

А ещё это совершенно не поддавалось контролю с моей стороны.

Когда я в следующий раз подняла взгляд, он улыбался.

— Нет, — сказала я, ощутив его мысли. — Нет, Ревик… это ничего не меняет.

В его глазах полыхнула злость, но его рука лишь сжалась ещё крепче.