Читаем Меч полностью

Фигран был Терианом — точнее, тем, что от него осталось. Адипан в какой-то момент искал его, но насколько я знаю, он окончательно исчез после того, как рухнул где-то в Тихом океане. По последним известным мне сведениям Балидор предполагал, что он погиб.

Очевидно, Ревик тоже искал его. Я не уверена, что хочу знать, зачем, но почему-то этот вопрос заставил меня понервничать.

Я подумывала спросить, но в итоге не сделала этого.

Остаток пути в лифте мы проехали молча.

Кнопка, которую он нажал на панели лифта — помеченная «ПХ», предположительно «пентхаус» — погасла прямо перед тем, как лифт остановился с бодрым сигналом. Не глядя на меня, Ревик крепче сжал мою ладонь и вывел меня из лифта.

В голове всплыл вопрос, а вдруг Балидор был прав. Может, Ревик действительно собирался покинуть Дели со мной. Мы сейчас ужасно близки к крыше, и я чисто случайно знала, что отель оборудован вертолётной площадкой.

Посмотрев вниз, я осознала, что всё ещё сжимаю пистолет, который он мне дал, и прячу его в складках зелёного платья.

Он завёл меня за угол, в длинный коридор. В конце этого коридора двое из его людей стояли по обе стороны двери гостиничного номера.

Я знала, что это его люди, ещё до того как увидела татуировки.

Когда мы подошли ближе, они оба уважительно поклонились. Встали они сразу же, как только мы появились в поле зрения.

Одного я не знала. Он смотрел на меня с настоящим благоговейным трепетом в глазах.

Другого широкоплечего видящего с китайской внешностью, длинной чёрной косичкой, свешивавшейся за спину, и татуированными руками, я узнала. Балидор показывал мне его фотографию, пока знакомил с приближенными Ревика. Мы также мельком встречались, когда я очнулась от наркотиков, которыми они меня накачали, чтобы вытащить с территории Белого Дома в Вашингтоне.

Изначально он принадлежал Салинсу.

— Мост, — произнёс он, дружелюбно поклонившись. — Высокочтимая Сестра. Твоё присутствие — честь для нас… честь, которую не выразить словами.

— Врег, — сказала я, кивнув в ответ.

Тот, которого я не знала, слегка опешил при виде пистолета в моей руке, но Ревик отмахнулся от него, предостерегая взглядом. Видящий отступил в сторону, давая мне пройти, а его лицо выражало почти поклонение.

Религиозные фанатики. Супер. Милую компашку он тут собрал.

Я прикусила губу, когда передо мной открыли дверь. Я чувствовала, что они оба пристально наблюдали за мной. Я чувствовала уважение к Ревику, но в то же время их любопытство.

Я знала, что Врег помогал планировать операцию в Белом Доме.

Уже только за это я могла бы врезать ему кулаком по губам.

Тогда Ревик был более-менее прежним. Он пытался спасти меня от того же психопата-видящего Териана и ещё более психованного ребёнка-телекинетика по имени Нензи.

Он преуспел в части убийства мальчика. Проблема в том, что мальчик на самом деле был сосудом для части самого Ревика.

Мой муж, оказывается, был самым известным видящим из всех, когда-либо живших на свете.

Ну, точнее, скандально известным.

Во время Первой Мировой Войны он убил тысячи людей и «видящих-изменников», будучи Сайримном, лидером первого организованного восстания видящих против людей. Пытаясь сделать из него живое оружие, кураторы превратили его в психопата — или в лучшем случае, в крайне запутавшегося религиозного фанатика, решительно настроенного обрушить на человечество месть.

После войны Вэш и остальные старейшины попытались спасти его, отрезав наиболее опасные части его личности и поместив их в тело двадцатидвухлетнего видящего по имени Нензи. Когда Ревик убил мальчика в Вашингтоне, те части его aleimi, или живого света, вернулись в изначальное тело.

А ещё они практически убили мужчину, которого я любила.

В данный момент оставалось лишь гадать, могли ли более стабильные части Ревика контролировать всё остальное, и если да, то в какой степени. Это вопрос, на который все в Семёрке пытались ответить после фиаско в Вашингтоне. Однако Вэш предупреждал меня, что более агрессивные стороны Ревика всегда доминировали.

Последовав за ним в номер пентхауса, я осознала, что всё ещё не знала ответа на этот вопрос. Я также осознала, что веду себя в высшей степени безрассудно. Я буквально видела это в глазах Балидора.

Однако я не могла заставить себя переживать по этому поводу, даже сейчас.

Комната по другую сторону двери пустовала — как минимум, людей здесь не было.

Дорогая с виду меблировка создавала в номере тёплую, но почти антикварную обстановку. Я видела шампанское, стоявшее в серебряном ведёрке со льдом возле разожжённого камина. Камин располагался у дальней стены, выполненный из темно-красного камня, который контрастировал с бледно-голубыми шторами и ковром цвета пыльной розы. Диваны из воловьей кожи стояли по обе стороны узорчатого ковра, постеленного перед очагом. Большие окна, выходившие на ночные огни старого Нью-Дели, занимали большую часть задней стены.

Посмотрев на шампанское, я ощутила, как сжимаю челюсти.

Я посмотрела на Ревика, но он стоял спиной ко мне. Я перевела хмурый взгляд на камин и свечи, горевшие на низком столике.