Читаем Меч полностью

Посмотрев на неё теперь, я ощутила, что до боли стискиваю челюсти — а затем вылакала остатки шампанского из изящного фужера.

Вот тебе и умеренность.

— Ты бы не хотела потанцевать, Мост Элисон?

Я повернулась и обнаружила, что Гаренше наблюдает за мной, прищурившись.

— Она того не стоит, — мягко выдохнул он.

Он забрал пустой фужер из моих пальцев и поставил на поднос проходившего мимо официанта. Затем он протянул руку, и в его глазах всё ещё виднелось предупреждение.

— Потанцуй со мной, Мост, — его улыбка сделалась более тёплой. — Если это платье не создано для танцев, то я вообще не знаю, зачем его сшили, — он прочистил горло, вскинул бровь, затем выразительно посмотрел на ложбинку моей груди. — Хотя я готов выслушать другие гипотезы, — он широко улыбнулся.

Заставив себя отвлечься от мыслей о втором фужере шампанского, я с неверием посмотрела на него, затем рассмеялась.

— Очень деликатно, — сказала я. — У вас, видящих, довольно размытое определение «почтения».

— О, я определённо буду почитать тебя, Мост Элисон. Раз за разом, если ты мне позволишь. И вполне с радостью, — после моего весёлого фырканья он улыбнулся, настойчиво протягивая руку. — Ну же. Ты же умеешь танцевать, верно?

— Конечно, — сказала я. — Какого черта. Давай дадим им ещё один повод пялиться и смеяться.

— Думаешь, танцующий Мост их рассмешит?

— Моё умение танцевать — возможно, — сказала я, позволяя ему вывести меня на танцпол из наполированного дерева.

Но я умела недурно танцевать.

Мы с мамой танцевали, когда я помогала ей оставаться трезвой после смерти папы. Я примерно год водила её в зал танцев, и мы обе неплохо двигались. Моя мама была на удивление грациозна — по крайней мере, это удивляло меня, её дочь. На самом деле, наверное, это не так уж удивительно. В молодости она была танцовщицей балета.

Моё горло сдавило, и выбросив эти воспоминания из головы, я взяла предложенную руку Гаренше, рассмеявшись, когда он резко и умело притянул меня к себе. Для мужчины его габаритов он двигался с удивительной грацией и знал движения.

Тогда я вспомнила. Он же видящий.

Наверное, он танцевал этот танец несколько сотен лет назад, когда тот был на пике современной моды. Улыбнувшись этой мысли, я щёлкнула языком в адрес самой себя, когда он повёл меня в сторону, опустив на свою ведущую ногу, а затем подняв одновременно с разворотом.

Он вскинул бровь.

— Что-то тебя опять веселит, Мост Элисон?

Я покачала головой, все ещё улыбаясь.

— Нет. Просто… спасибо, — сказала я. — Я действительно чувствую себя лучше.

Он улыбнулся более искренне.

— Танец — всегда одно из лекарств.

— А какое другое лекарство? — я широко улыбнулась, зная ответ.

Его улыбка сделалась более озорной.

Он сделал широкий шаг, заставив меня ещё шире ступать на высоких каблуках и в платье, а затем резко развернул меня вправо.

На мгновение он привлёк меня ближе, затем вновь повернулся вместе со мной…

… когда кто-то другой взял меня за руку, гладко заняв его место. Всё моё тело застыло ещё до того, как он крепко прижал меня к себе.

Ещё до того, как я услышала его голос.

— Ты ведь не возражаешь, не так ли, брат? — сказал он Гаренше.

Моё сердце подскочило к горлу.

Выгнув шею, я посмотрела в глаза Гаренше. Даже если бы я ещё не знала, кто меня держит, глаза другого видящего сказали мне всё необходимое. Более худая рука обвилась вокруг меня, длинные пальцы приласкали голую кожу поясницы, которая почти полностью открывалась в вырезе платья. Он крепче вжался в меня, и я прерывисто втянула воздух.

Я неохотно подняла взгляд.

Бледные, похожие на хрусталь глаза смотрели на меня с лица, которое я знала так хорошо, что это меня шокировало.

Он даже не потрудился надеть маскировку.

Я могла лишь смотреть на него, видя пытливость в выражении его лица, лёгкую улыбку на тонких губах. Его стеклянные глаза не отражали эту улыбку. Как и пальцы, впивавшиеся в мою спину. Внезапно он показался мне невероятно высоким, хотя я знала, что со времени нашей последней встречи во плоти я подросла больше чем на дюйм.

Вопреки угловатости его лица, он тоже набрал вес с того момента, когда я видела его в последний раз. Более того, не помню, чтобы его плечи были такими широкими, а грудь — такой огромной. Я никогда не видела его таким даже в тех образах, которые помнила по Барьеру.

Он выглядел так, словно занимался поднятием тяжестей. Усиленно занимался.

Я обернулась на Гаренше, внезапно почувствовав себя беспомощной.

Затем до меня дошло. Я боялась за него.

Не за Гаренше — за Ревика.

— Не стоит, любимая, — пробормотал он. Боль скользнула по его свету. Я ощутила, как она усиливается одновременно с моим беспокойством за него. Он уже начинал затвердевать, прижимаясь ко мне. Его пальцы ласкали мою спину. — Ты меня знаешь. Я пришёл подготовленным.

Ощутив моё напряжение, он стиснул меня ещё крепче.

— Не беспокойся. Я бы никогда не подверг тебя опасности, дражайшая.