Читаем Мать ученья полностью

Но даже зная все это, нашелся безумец, готовый прийти сюда и бросить вызов самке серого охотника, живущей в пещере. Высоко над оврагом парила плотно исписанная кристаллиновыми глифами деревянная платформа; на ней стоял подросток, как две капли воды похожий на Зориана, но не совсем бывший им.

Он был симулакрумом Зориана, и он был послан сюда на смерть.

Он смотрел на логово серого охотника с безопасной высоты, нервно теребя в кармане похожее на часы устройство — контроллер парящей платформы. Было бы откровенной ложью сказать, что его не тревожило задание. Да, это была его собственная идея, когда он еще был един с оригиналом, но… одно дело — принять решение создать свою копию, чтобы выманить гигантского паука-людоеда, и совсем другое — осознать, что ты и будешь той самой приманкой.

Он — отражение своего заклинателя… А Зориан обладал весьма сильным инстинктом самосохранения. Сколько себя помнил, он никогда не испытывал судьбу, и даже узнав, что заперт во временной петле, неизменно избегал лишнего риска.

Ему было страшно. Но вот, признался. Ему было не просто тревожно — ему было по-настоящему страшно. Да и как иначе? Его вот-вот порвет на куски гигантский паук, а он должен спокойно стоять и ждать, когда это произойдет. Ему…

Он помотал головой, пытаясь успокоить бег мыслей. Он сам принял это решение. Он помнил, как составлял план, помнил доводы, почему все должно происходить так, а не иначе, и сейчас эти доводы по-прежнему в силе. Лишь собственная трусость заставляет его колебаться. И пусть Зориан никогда не был и вряд ли когда-либо будет воплощением смелости… он не настолько безнадежен.

И все же. Меньше часа назад он решил пожертвовать своей копией. Он отчетливо это помнит. Это ощущалось его решением, хотя технически его в тот момент еще не существовало. И как его характеризует то, что он, будучи столь решительным тогда, колеблется, сам оказавшись этой жертвой?

Одно из колец на цепочке внезапно завибрировало. Оригинал пытался связаться с ним. Он послал мысленный импульс в кольцо — в телепатическое реле — устанавливая канал к настоящему Зориану. Мелькнула мысль, нельзя ли использовать вместо реле их душу — ведь она у них общая. Впрочем, сейчас не время — он слишком мало знал о магии душ, и не мог даже оценить, насколько это реально.

[Готов?] — спросил настоящий Зориан.

Симулакрум на секунду замешкался с ответом. В мыслях оригинала чувствовалась… уверенность. Страх и сомнения, терзавшие его, даже не коснулись подлинника — напротив, в нем ощущалось нетерпение, даже предвкушение. Совсем недавно они были одним — и уже такие различия в восприятии…

Хотя неважно. Неожиданно для самого себя, он не винил оригинал. Какой в этом смысл? Зориан несколько циклов неустанно оттачивал заклятье симулакрума и теперь создавал весьма достоверные копии. Без сомнения, он такой же, как настоящий Зориан — и, поменяйся они вдруг местами, вполне возможно, вел бы себя так же.

Винить Зориана значило винить себя.

[Готов,] — откликнулся симулакрум.

Поколебавшись, он замкнул свои соображения о душе как телепатическом проводнике в пакет памяти и переслал оригиналу. На всякий случай — вдруг тому по какой-то причине это не пришло в голову?

Повисло короткое молчание — оригинал о чем-то размышлял. Затем пришел ответ — всего одно слово:

[Вперед.]

Без возражений и промедления симулакрум нажал кнопку на контроллере, и платформа с головокружительной скоростью рухнула вниз. Настал момент истины — он все же сумел отбросить сомнения и действовать без колебаний. Страх не исчез, но теперь его дополняла решимость… или отчаяние? Так или иначе, глядя на стремительно приближающуюся землю, он знал, что справится. Что он выполнит свою роль.

И хоть его платформа неслась навстречу твердой, безжалостной земле — симулакрум не боялся разбиться. Они не падали, о чем однозначно свидетельствовал, например, заданный угол платформы к горизонту. Устройство исполняло управляемый спуск — и он не сомневался в его надежности. Он помнил, как создавал его.

Напротив, его напряженное внимание было приковано к неприметной пещере. Он уже смирился (ну, почти смирился) со скорой участью быть разорванным гигантским пауком, но оставался другой вопрос — принесет ли его жертва желаемый результат. План был несложен — он должен всего лишь заманить самку серого охотника на платформу, чтобы сработали ловушки и запирающие обереги. Вот только серый охотник чертовски хорошо чуял ловушки. Собственно, этим и объяснялся его маневр: теоретически, упав с неба посреди охотничьих угодий паучихи, он обескуражит ее и спровоцирует на немедленную атаку.