Договорить он не успел. Потому что пламя, бушующее в золотой руке, по приказу Аннева вырвалось наружу и охватило юношу с ног до головы, не причинив ни малейшего вреда. Холиок потрясенно охнул. Аннев ощутил сомнение и страх и инстинктивно ухватился за них. Стоило лишь на мгновение вызвать желаемый образ, как за его спиной тотчас выросли и распростерлись гигантские огненные крылья феникса, осыпая все вокруг искрами и пеплом.
– Преклони голову перед своим богом, Микаэл Холиок!
– Нет! – взвыл Холиок и распластался на полу. – Ты не он! Ты всего лишь сосуд!
Снова подчинившись интуиции, Аннев вытянул левую руку вперед и медленно сжал кулак, представляя, как дворец начинает рушиться, его очертания искажаются. Черные стены затряслись и начали разваливаться, откуда-то издалека донесся вопль Холиока. Аннев, даже не глядя по сторонам, знал, что базальтовые плиты сворачиваются, словно пергамент.
Все происходило точно так, как он себе вообразил. Удивляло лишь то, как легко у него все получалось и как ничтожно мала оказалась власть Холиока над собственным разумом; дионах плакал на полу и выглядел лишь оболочкой человека, побежденного еще до начала сражения.
Вдруг свет в зале померк, и Аннев приостановил свое разрушение дворца. Каменный пол задрожал, сотрясаемый вибрациями, идущими из самого сердца мира. Холиок, валявшийся в ногах у Аннева, поднял на него расширенные от ужаса глаза:
– Что ты натворил?
Аннев почувствовал, как запульсировала розовая нить, которую он до сих пор сжимал в пальцах. Дрожь усиливалась, и грохот становился все оглушительнее. Тогда Аннев снова попытался подчинить пространство своей воле… но ничего не вышло. Крылья феникса, пылавшие за его спиной, погасли; змеи, опутывавшие тело Холиока, превратились в пепел. Трон треснул, во все стороны брызнули обломки костей и камней, и капли гранатовой крови потекли с его сиденья, заливая пол.
– Что ты натворил?
Аннев повернулся на голос. Дионах в конвульсиях корчился на окровавленном полу, а из носа, рта и ушей у него струился малиновый туман.
– Что ты…
Лицо, перекошенное гримасой безумия, взорвалось, и голова отлетела назад, превратившись в месиво из запекшейся крови и мозгового вещества. Аннев едва сдержал тошноту и поспешно отвернулся, уставившись на розовую нить. Он вдруг понял, что его затягивает в ее магию, что его ментальные барьеры рушатся вместе с окружающим его метафизическим миром. Черные осколки пола выскользнули у него из-под ног, и он полетел в пустоту.
Эта пустота не имела начала и конца. Аннев падал с чудовищной быстротой – хотя под ногами по-прежнему находилась твердь. Он топнул, чтобы еще раз в этом убедиться, и все же знал, что неумолимо несется вниз. И если на его пути встретится такая же твердь, от столкновения с ней он просто… перестанет существовать.
Внезапно что-то сжало его талию и плечи, и Аннев ощутил спасительное присутствие брата Тима. Падение замедлилось, а тьма медленно рассеялась, явив взору снежную равнину, залитую лунным светом. Аннев моргнул, переступил с ноги на ногу и услышал хруст снега. Вдалеке высились громадные стены изо льда. Защитные стены. Они окружали его с четырех сторон, образуя квадрат. В центре квадрата располагался круг, внутри которого и стоял Аннев.
Ну конечно, и как он раньше не догадался, что находится внутри сознания Тима! Водный поток не дает ему приблизиться к стенам, а стены защищают его от буйного потока мыслей брата Маккланахана.
– Уф, едва успели. Еще бы чуть-чуть – и я тебя потерял бы.
– Я знаю, – ответил Аннев.
Тим кивнул:
– Мы уже несколько часов пытаемся тебя разбудить. Тебе пора возвращаться.
– Несколько часов? Но… как такое возможно?
– Считай, что ты спишь и видишь сон. – Он положил руку Анневу на плечо. – И тебе
– Дионах Холиок! – воскликнул Аннев, внезапно вспомнив, почему он вообще оказался в сознании Тима. – Мы должны его найти. Это он пытался меня убить. Предатель – он!
– Мы знаем. О нем уже позаботились.
– Позаботились? – повторил Аннев. – Но как вы узнали?.. Что ты сделал?
– Об этом позже, а сейчас тебе нужно проснуться.
Аннев окинул взглядом равнину и ледяные стены:
– Как у меня это вышло?