Читаем Мастер артефактов полностью

Лескал медленно провел ладонью по взмокшей бороде. Они с Анневом уже почти час стояли на крыше Анклава. Под мышками дионаха расползлись пятна пота, которые благодаря разгоряченному влажному воздуху Квири становились все шире.

– Можешь представить себе что угодно, если тебе так проще. – Дионах сделал широкий взмах рукой, указывая на небо, по которому лениво плыли облачка, и окружающее пространство. – Собери влагу небесную вокруг и придай ей жесткость и форму. Это может быть лезвие и упругий мяч – или же плоскость и сфера. А потом, удерживая этот образ в сознании, соедини его с глифом, что мы начертили. Следом произнеси слово – и высвободи волю.

Аннев набрал полную грудь воздуха, приготовившись изречь слово силы, как вдруг замер, смущенный вновь закравшимися в душу сомнениями.

– А вы не считаете, что нам следует использовать более конкретную руну? Мы ведь просто начертили символ кваира. Я чувствую, что добился бы большего успеха, если бы нарисовал глиф в виде щита или стены. Либо символ воздуха или воды. Или, к примеру, льда.

Он показал рукой на овал, который они с дионахом Лескалом вместе нарисовали бамбуковой кисточкой. Вода уже почти испарилась в удушающей жаре под ярким солнцем, и контуры символа едва угадывались на каменных плитах.

– Пока в этом нет необходимости, – терпеливо объяснил дионах. – Сейчас для тебя главное – развить волю и научиться должным образом управляться с собственным разумом.

– А может, стоит нарисовать глиф кровью или слюной? Тогда он так быстро не испарялся бы и нам не пришлось бы раз за разом его обновлять. Как думаете?

Дионах ссутулил мощные плечи и, вперив в Аннева суровый взгляд, шагнул вперед и стер ногой то, что еще оставалось от символа.

– Brúigh!

Тут же мельчайшие капельки влаги, висевшие в воздухе, потянулись друг к другу, образовывая плотный шар. Аннев почувствовал, как пот испаряется с кожи и волоски на руках встают дыбом, и в ту же секунду на уровне его глаз появился крутящийся вокруг своей оси шар из воды.

– Brúigh!

Шар расплющился, превратившись в нечто наподобие тонкого листа в две ладони в длину и ширину.

– Brúigh!

Лист свернулся в трубочку, крутанулся в воздухе – и стал сосулькой.

– Brúigh!

Сосулька разлетелась на кусочки, которые мгновенно соединились друг с другом, образовав мерцающую завесу из воды. Хотя нет – это была стена из воздуха! Аннев дотронулся до нее и ощутил под ладонью твердую материю. Он с силой надавил. Лескал вскинул бровь – и рука Аннева внезапно проскользнула сквозь пустоту. Если бы дионах вовремя его не подхватил, Аннев бы рухнул ничком.

– Довольно на сегодня, – резко произнес Лескал, терпение которого явно истощилось. – Мне нужно восстановить уровень жидкости. Да и вряд ли в дальнейших занятиях имеется смысл. – И взмахнул рукой, давая Анневу понять, что тот может идти.

Глава 38

Маюн не сводила глаз с окутанного серой дымкой серого круга, висевшего высоко над линией горизонта. В центре он был непроницаемо-черным, а по периметру его окаймлял обод призрачного сияния, которое напоминало Маюн звездный свет. Когда круг появлялся на небосклоне, все вокруг становилось приглушенно-серым, и тени, обычно четкие, исчезали или размывались, почти полностью сливаясь с однообразным ландшафтом.

– Что это?

Они с Ойру шли по этим скучным каменистым землям уже несколько дней, – по крайней мере, Маюн так казалось. Она уже начала замечать кое-какие закономерности, присущие этому странному месту. Самой очевидной из них стало появление серого круга; кроме того, текстура камней под ногами постоянно повторялась, а линия местности справа едва заметно, но неуклонно шла вверх и терялась в тумане и мраке.

– Это Зеница Дорхнока, – ответил Ойру, даже не повернув головы. – Отражение солнца в царстве теней. Она отмечает ход времени в этом мире.

– Хочешь сказать, мы уже целых три дня на ногах?

– Можешь называть их «днями», если хочешь, но они не равны дням в мире живых.

– Тогда чему они равны?

Ассасин поднял руку, указывая на парящий в небе круг:

– С восходом Зеницы начинается антумбра – день, если угодно. Это время, когда бледнеют тени. Когда Зеница исчезает с небосклона, наступает ночь – умбра. Сутки в мире живых равны пяти умбрам здесь. Через три умбры мы прибудем в пустоши. Там-то и начнется наша охота.

Маюн окинула взглядом мрачный ландшафт и язвительно засмеялась:

– Пустоши, говоришь? Да весь этот мир – одна сплошная пустошь! Здесь ни травы, ни деревьев, ни зверей. Даже грязи и той нет. Вдруг мы вообще не туда идем? Откуда ты знаешь, что мы не заблудились?

– Все просто – нужно следовать за Зеницей Дорхнока. Она у нас за спиной, а значит, мы движемся на восток.

– И приближаемся к Альтаре, хотя ничегошеньки вокруг не меняется?

Ойру кивнул:

– В человеческом мире предметы имеют объем, тогда как тени – нет. Но здесь тени обладают глубиной, хотя их форма чаще всего остается плоской. Впрочем, этот мир все равно не более чем слабое эхо жизни. Бледное, ничтожное подобие мира материального.

– Тогда и охотиться тут не на кого. Мы идем в никуда!