Читаем Маскарад (СИ) полностью

Чжинки ожидал его на одной из скамей, с грустью следя за бликами, проходившими по речной глади, озаренной лучами закатного солнца. Ки ощутил, как загорчило на языке, и внезапно осознал, что дверцы в его сознание давно распахнуты, а амулет где-то по неосторожности или безалаберности потерян. Скорее всего, он не слишком крепко завязал кончики шнурка. Жалеть уже было поздно. Юноша вздохнул.

Приход запыхавшегося брата ненадолго поселил в теплых глазах Чжинки счастливые искорки, но их вытеснила нешуточная тревога при виде опухших предплечий Ки. Юноша совершенно забыл поправить свои рукава, пока спотыкаясь через шаг спешил на эту встречу… а также подальше от опасности. Однако, как вскоре выяснилось, это было даже к лучшему, поскольку в руках старшего брата тут же оказался вытащенный из кармана брюк тюбик с заветным кремом.

— Ну, а как бы ты поступил на моем месте? — виновато спросил Чжинки в ответ на обвиняющий взгляд Ки.

========== Часть 22 ==========

Ки почесал нос, внимательно изучая толпу перед зданием в поисках нужного ему лица. Спрятавшись за углом какого-то здания и опасливо выглядывая из-за него, он, тем не менее, занял вполне удобный наблюдательный пост. Отсюда открывался неплохой обзор всей площади, раскинувшейся перед величественным зданием театра. Именно то, что ему сейчас было нужно.

Нынешний вечер был посвящен грандиозной прощальной постановке выпускников, приглашения на которую разлетелись по всей «влиятельной» части города. Многие важные особы неделей ранее имели удовольствие лицезреть за утренним завтраком более чем скромные конверты среди своей ежедневной почты.

Возможность внести неоценимый вклад в карьерное будущее талантливых энтузиастов, закончивших Академию, — нараспев вещали эти письма, — не это ли подлинная радость для настоящих ценителей искусств? Тем более, — вдохновенно продолжали они, следуя за полетом авторской фантазии, — за сим незамысловатым действием лежит нечто более глубокомысленное, нежели простое удовлетворение потребности в прекрасном. А именно, возможность скромно посодействовать развитию всего искусства в целом!

Не исключено, что, доведись Ки прочитать столь высокопарное и елейное письмо, его реакция ограничилась бы презрительным фырканьем. Однако оно возымело свое угодливое действие на польщенных дам и господ, которые, к своему неописуемому удивлению, вдруг обнаружили полное отсутствие хоть сколько-нибудь важных дел в указанный день.

Ки голову готов был дать на отсечение: нервный профессор Крафт тоже находится среди числа приглашенных, при том не относясь никаким задом к такому тонкому, на взгляд юноши, понятию, как «искусство».

Пока упомянутого ему удалось увидеть лишь мельком — в момент, когда тот резво взлетал по мраморным ступеням, надеясь успеть к началу выступления. Однако продолжительное театральное представление наконец окончилось, и юноша всей душой надеялся, что его терпение будет по праву вознаграждено.

Толпа, шумно делясь друг с другом впечатлениями, заполонила все пространство перед театром, а также высокую лестницу. Дамы в кринолинах деликатно улыбались в руку, господа во фраках важно топорщили тщательно причесанные усы. Возбужденный гул отвлекал Ки от важного дела, беспорядочные эмоции так и лезли в голову, не сдерживаемые ничем, кроме широкого экрана, мысленно выставленного перед собой им же самим.

Он досадливо чертыхнулся и, отвернувшись от угла, прислонился к холодной стене, в полном вдохе набираясь смелости для запланированного шага. Ему предстояло погрузиться в это кипящее море и умудриться не сойти в нем с ума. Принимая во внимание, что ему вдруг несколько полегчало после столкновения с «нечто» и воспринимал он окружающее теперь не в таком гиперболизированном свете, испытание ему все же предстояло не из легких. Ки и приблизительно не мог предположить, на сколько хватит его выдержки, поскольку выдающейся терпеливостью он не отличался.

Предпочтя не медлить, юноша выскочил на дорогу и решительно направился к гудящему людскому рою. Погрузившись в него, поначалу он чувствовал себя вполне сносно и даже ухитрялся связно мыслить. Время от времени происходили незначительные ментальные атаки, отбиться от которых не составляло труда. В большинстве же своем люди его не замечали. А те, кто по какой-то причине обращал внимание на то, как он рыщет по толпе цепким взглядом, мимолетно пробегались по его фигуре глазами и возвращались к своим нехитрым занятиям.

Однако вскоре события сделали стремительный разворот на все 180 градусов. В то же время изменения оказались столь неуловимыми для человеческого глаза, что поначалу Кибом и не осознал произошедшего.

Стало чуть светлее, но оно и понятно: он вышел из полумрака закоулка, площадь же была освещена десятками фонарей. Люди все также шумно разговаривали, но гвалт этот вдруг начинал давить на уши, стоило к нему прислушаться. И воздух из теплого и удушливого совершенно незаметно превратился в прохладный.