Читаем Маскарад (СИ) полностью

На пути попалась очередная невидимая кочка, о которую он вновь не преминул запнуться. Внезапная боль, прострелившая лодыжку, сделала передвижение про лесу еще более мучительным. Ноги горели от интенсивных движений. Болели места ушибов и порезов. Усталость наваливалась медленно, но неудержимо. Внутренние стенки горла, казалось, превратились в лохмотья и всякий глоток воздуха давался с трудом.

Но цель близка, как никогда. Эта мысль поддерживала его, не давала опускать руки.

Резкая перемена освещения на время выбивает землю у него из-под ног, когда на огромной скорости из непроглядно черного леса Ки вылетает на широкую проселочную дорогу, освещенную сырно-желтой луной. Ослепленный на время ярким светом, первые секунды он не видит ничего и лишь на автомате идет влево — к источнику невыносимого света. Кашель запоздало настигает его, и Ки кажется, будто внутри него что-то разрывается. Постепенно сбившееся дыхание выравнивается, его глаза привыкают, и он начинает различать глухую стену леса, тянущуюся по обе стороны дороги. Лес зловеще перешептывается, раскачивает кривыми ветвями, угрожающе шелестит бритвенно острой листвой, обещая ему расправу в ближайшем будущем.

Юноша сглатывает, морщится при появлении боли в горле и осторожно направляет свои шаги по земляной дороге в сторону светящего на горизонте диска. Ему — на тот конец дороги. Из-под ног взметается застарелая пыль, тишина давит.

Ки не идет, он плетется, отгоняя от себя навязчивую мысль о том, что «еще пара шагов, и он рассыплется».

Что стоит несколько километров против уже проделанного им опасного пути?

Впереди бушевал океан. Ки видел, как взметнулась вода в неистовом всплеске. Он слышал рокот волн, разбивающихся о скалистую стену обрыва. Тяжелый вздох прибоя заставил его ускорить шаг. Он почти закончил свой путь.

Грохот становился громче, ветер уже бил ему в лицо, оседая соленой пленкой на губах. Луна исчезла с черного небесного полотна, спрятавшись за тяжелыми тучами.

Ки шел к концу дороги. К началу обрыва. Трава под ногами неприятно впивалась в кожу босых ступней. Воздух заметно похолодел, и по телу побежали первые мурашки. Только сейчас юноша заметил, что одет в свою старую приютскую одежду. Поношенные и потрепанные серые твидовые брюки висели на нем мешком, будучи на пару размеров больше даже его нынешнего размера. Ветхая рубаха без двух последних пуговиц была похожа на простыню, в спешке наброшенную на плечи. Ветер безжалостно трепал ее, забираясь за пазуху, и грозился оторвать оставшиеся пуговицы.

Последние пару шагов до обрыва юноша проделал с медлительной осторожностью, опасливо глядя вперед — туда, где обрывалась дорога и в воздух то и дело с грохотом взметались соленые брызги.

Буря разыгралась с такой силой, что юноша опасался, как бы ветром его не унесло к началу пути. Но нет, он вполне успешно ладит с непогодой и все ближе подбирается к пропасти. Высокая волна, пришедшая, казалось, из мест, о которых люди ни сном ни духом, с оглушающим ревом вновь разбилась о неприступную скалу и разлетелась вдребезги, обдав ноги юноши ледяной водой. Ткань брюк намокла, но шнур, выполняющий роль ремня, не позволил им сползти с ног Ки. Ветер наконец оторвал еще пару пуговиц и, словно удовлетворившись этим, начал постепенно стихать, лишь трепля края рубахи и открывая его живот выходящему из рассеивающихся туч утреннему солнцу.

Солнечные лучи радостно потянулись к завороженному юноше. Ки раскинул руки в стороны, чтобы жадно впитать в себя их приближающееся тепло. Он уже представлял, как они проникают в его тело и выжигают все плохое, что в нем живет. Он готов их впустить, готов позволить наполнить себя покоем. У босых ног расцвели белые орхидеи.

Внезапно из-за его спины появились руки. Грубо схватили его, перекрыли все каналы. Чужие пальцы впились в его обнаженный живот и с корнем выдрали проникшие в него неоново-желтые нити. Что-то взорвалось и засияло.

Ки безмолвно закричал от боли и разочарования. Слезы непроизвольно потекли по щекам. В полубессознательном состоянии он почувствовал, как его насильно оттащили от пропасти. Он сопротивлялся и тянулся руками к спасению. Он пытался кричать и бороться. Но слышимое рядом с ухом яростное дыхание вдруг превратилось в чарующий шепот преследователя:

— Останься…

Внезапно раздавшийся грохот вырвал Ки из дремотного состояния. Он резко открыл глаза и не на шутку испугался, увидев перед собой черную пелену. Звук столкновения чего-то с чем-то вновь разорвал образовавшуюся на время тишину, и пьяный голос Чжинки громогласно возвестил:

— Собаке собаково!..

В нос ударил сильный запах перегара, и Ки скривился, с трудом садясь в кровати. Что случилось на этот раз?

После очередного грохота он почувствовал, как резко со скрипом прогнулась кровать и неприятный запах усилился.

— Бушь?.. — раздалось неподалеку.

Юноша зажег свечу и увидел брата, лежащего на спине поперек кровати и протягивающего задней ее спинке бутылку.

— Я здесь, — скептически сообщил он Чжинки.