Читаем Маскарад (СИ) полностью

Юноша зашелся в лихорадочном кашле, поскольку в горле нещадно запершило. Ему срочно нужна была вода. Но это желание было отодвинуто на второй план, а позже и вовсе забыто, когда он все-таки осмотрелся вокруг. Ки рефлекторно сглотнул, однако стенки пересохшего горла походили на нетронутый шершавый лист бумаги, и вместо облегчения это действие принесло лишь досадное неудобство и очередное желание хорошенько прокашляться.

Все внутренности кареты было пропитаны остатками чужих страданий и боли, принесенных сюда из самых разнообразных мест. Они забились во все углы и складки и пугающе пульсировали в них. Они медленно ползли по поверхностям, словно склизкие, тошнотворные улитки. Они сочились из щелей, словно из ран. Даже на него осела пара багряных капель, похожих на извивающихся червей. Это был маленький ад на колесах, вобравший в себя весь человеческий ужас. И теперь бордовый цвет отделки уже не выглядел чужеродным, а скорее наоборот, усердно работал на ошеломляющий эффект, утяжеляя и без того гнетущую атмосферу.

Ки передернуло от контраста, который составляла внешняя оболочка, видимая лишь обычным людям, и истинный вид изнутри, скрытый от их глаз. Он принялся с отвращением отряхиваться, чувствуя, как что-то тянется к нему со спины и пытается незаметно оплести. Совершенно позабыв про то, что после снятия почерневшего амулета он обычно видел окружающее в слегка гиперболизированном свете, юноша дернулся к двери и зайцем выпрыгнул из экипажа, стоявшего в какой-то подворотне в тени невысокого дома. Совершенно не разбирая дороги, он бегом направился к единственному подъезду. Непрестанно отряхиваясь, точно побывав в земляной яме, он взлетел по лестнице, стремясь как можно сильнее увеличить расстояние между ним и тем жутким, что обитало в экипаже.

Не стоило ему снимать камень под влиянием эмоций. В этом действии не было никакого смысла, раз все сопровождающие его люди исчезли, оставив Ки наедине с самим собой. Но все дельные мысли имели досадную привычку приходить в его голову уже после того, как глупость сделана. Пулей вылетая из экипажа, Ки даже не обратил внимания, на месте ли был возница или карета стояла без присмотра. Может статься, что никто и не заметил его исчезновения.

По мере приближения к последнему этажу здания кожу юноши покрывала невидимая ледяная корка, волосы на руках и загривке вставали дыбом. По печальному опыту Ки уже знал, что ждало его впереди, но продолжал подниматься, избавляясь при помощи интенсивных движений от испуга, полученного в экипаже. Все двери, мимо которых он проходил, были наглухо заперты. Все, кроме одной. Она была приглашающе приоткрыта, точно специально для него, и источала пробирающий до костей холод. За ней слышались знакомые голоса, хныканье, зовущие его внутрь, за руки тянущие его в комнату.

Ки тряхнул головой, сбрасывая навязанные ему мысли.

Никто его не зовет, глупости, никому он там не нужен.

Тем не менее, не думая бороться со своим любопытством, он тихо проскользнул в находящуюся за дверью комнату. Голубая пыль разрухи облюбовала все горизонтальные поверхности и уже пустила корни в виде маленьких бледных грибов, гроздьями выглядывающих из пыльных горок. Эту квартиру давно не освещали солнечные улыбки, и жуткими голубоватыми мазками в ней успела расплодиться угрюмость, мелкой дрожью отозвавшаяся в теле юноши.

Иногда Ки не просто не любил, но по-настоящему ненавидел свою способность видеть окружающий мир с иной стороны, недоступной взору обычных людей. Однако в состояние, подобное нынешнему, он впадал нечасто: обрывочно и неконтролируемо, кратковременными вспышками, доводящими его своей непредсказуемой внезапностью до сумасшествия. Еще ни разу он не видел изнутри свое рабочее место или съемную комнату, зато с регулярной частотой — места незнакомые. Разумеется, в тех случаях, когда амулет не висел на его шее, чего в последнее время почти не случалось. Временами ему начинало казаться, что он один единственный такой счастливец во всем мире — получил бесплатную путевку в безумие.

Неуклюже завозившись, непослушными пальцами Ки кое-как завязал шнурок с камнем на шее и облегченно прислонился спиной к стене, едва слышно выдохнув, когда дело было сделано. Сбоку вновь послышалась возня, и глухо зазвучали тихие голоса. Раздался вопль, затем все опять стихло.

Ки подошел к ближайшему дверному проему и, осторожно заглянув внутрь, испытал горькое чувство дежавю при виде лежащего животом на полу окровавленного человека, над которым возвышался один из прихвостней Чжонхёна. Тот самый, который чуть не свернул ему руку. Стоя прямо над спиной покалеченного мужчины и склонившись к его мокрому затылку, он держал в руках концы цепи, обмотанной вокруг шеи жертвы, и со змеиным шипением шептал ему что-то. В силу своих возможностей, человек помотал запрокинутой головой.