Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Что?! — вполне справедливо возмутился Ки. — Я не баба какая-нибудь, чтобы над руками охать, — его гневный вопль волной прокатился по пустым коридорам, но был проигнорирован. Мужчина ухмыльнулся, продолжая толкать перед собой юношу за заломленные руки. В полусогнутом состоянии Ки все время так и норовил споткнуться, не забывая сопроводить каждое неуклюжее движение отборной бранью.

Дойдя до экипажа, стоявшего у ворот Академии, мужчина бесцеремонно запихнул в него запыхавшегося юношу и захлопнул за ним дверцу. В очередной раз споткнувшись, Ки полетел лицом прямо в упругое сидение, обитое красивым материалом, шелковистым и мягким на ощупь. И он испытал бы неподдельное удовольствие, оказавшись среди подобного роскошества, если бы не был настолько зол. Еще раз нарочито громко выругавшись для стоящего снаружи человека, он раздраженно насупился, потирая запястья, и уставился на задернутые небольшими бордовыми шторками окна.

Бордовый, бордовый, везде бордовый. Этот цвет его преследует с очевидным намерением свести с ума.

Ки чуть подался в сторону второй дверцы.

Очень ли сильно он разозлит этих людей, если попытается тихо через нее улизнуть?

Юноша с максимальной осторожностью отодвинул плотную, тяжелую ткань и наткнулся взглядом на еще одного человека, стоявшего вплотную к двери. Ки яростно задернул штору и вновь плюхнулся на мягкое сиденье, сердито пнув стенку экипажа. Снаружи послышался ответный стук и недовольная просьба успокоиться. Или ему грозит ожидание возвращения босса в связанном состоянии.

Из-за язвочек, в которые превратились некоторые из красных точек, столь любезно украсивших его кожу неделю назад, Ки не мог работать ни в салоне, ни в кафе, ни где-либо еще. Он ожидал, что Мадам окончательно рассердится и распрощается с ним раз и навсегда, но к его вящему удивлению, не только наказания не последовало, более того, Мадам самолично выписала ему недельный оплачиваемый отпуск. Впрочем, оплата была не очень большой.

С одной стороны, Ки был рад отдохнуть от напряженной атмосферы непрерывного соперничества, царившей в комнатах Салона, а также от кривотолков, которые с завидной скоростью ползли среди местного населения, подозрительно относившегося к тому, что холостой парень работает в абсолютно женском коллективе. С другой же, реакция Мадам не на шутку встревожила мнительного юношу, во всем ищущего талантливо замаскированный подвох. Но в целом он был доволен ситуацией, будучи освобожденным от необходимости отвечать каждому встречному, что случилось с его кожей и не заразна ли его болезнь.

Вместо этого у него появились иные заботы. Занявшись поисками Тэмина плотнее, Ки был вынужден мотаться пешком по всему городу, вследствие чего отчетливо ощущал за собой постоянную ненавязчивую слежку. У него будто внезапно вырос хвост, огромный и очень пушистый, поскольку теперь следило за ним, по его предположениям, не один и не два человека, как это было вначале, но три-четыре, как минимум. Юноша лишь смутно догадывался, с чем было связано подобное внимание к его скромной персоне. Может ли быть, что его преследуют похитители Тэмина?

Ки находился в замешательстве и беспокоился в первую очередь о Чжинки, который ничего не подозревал и которого он не видел уже почти неделю. Домой брат приходил в то время, когда Ки, набегавшись за целый день, уже спал без задних ног. Уходил же он настолько рано, что о его ночевке дома Ки узнавал только по смятым простыням на второй стороне огромной кровати. И Ки был полностью уверен, что брат ведать не ведает о его легком недомогании. Впрочем, последнему факту Кибом лишь радовался, не желая докучать самому ответственному члену семьи лишними проблемами. А нынешней его проблемой была еще к тому же и необходимость каким-нибудь образом проникнуть на бал, который вскоре должен был состояться в одной из чьих-то загородных усадеб. Пока никакого способа сделать это ему отыскать не удалось — за всеми дверями, в которые он решительно стучался, оказывалась добросовестно выполненная кирпичная кладка, в которую он, будучи довольно нетерпеливым человеком, со всего размаха впечатывался лбом.

Снаружи послышались взбудораженные голоса, но в этот раз Ки не решился приоткрыть шторку, разобрав среди гула ледяной голос Чжонхёна. Почерневший камень-амулет, который юноша все еще по обыкновению носил на шее, наглухо перекрывал все чужие эмоции, заключая его в своеобразный вакуум без окон и дверей, в котором работали лишь привычные пять чувств, поэтому он не мог проанализировать ситуацию при помощи своих способностей. И хотя теперь от него словно отсекли часть тела, Ки упрямо вешал амулет на шею, поскольку хождение без него было подобно сумасшествию.

Дверца широко распахнулась, и в душный сумрак экипажа хлынул жаркий солнечный свет, который лизнул пропыленные штанины Ки и с хлопком двери исчез. Развалившийся на сиденье юноша весь подобрался, с подозрительностью во взгляде следя за Чжонхёном, неторопливо усаживающимся на противоположное сидение.